Поворот колеса - Тэд Уильямс

— Значит ты не забыл отдать им его, Сеоман? Я боялась, что ты можешь забыть. Ты выглядел очень усталым и расстроенным, когда мы расставались.

— Отдать его им? — смущенно спросил Саймон. — Что… — Он осекся. — Рог!

— Рог, — кивнул Джошуа. — Дар Амерасу, дар, которому мы не нашли применения.

— А как это согласуется с Зовущим? — спросил Саймон.

— Это, так сказать, лежало у нас перед носом, — произнес Тиамак. — Когда Изгримнур нашел Камариса в трактире в Кванитупуле, его звали там Чеалио — это значит «крик» или «зов» на пирруинском языке. Знаменитый рог Камариса назывался Целлиан, что означает то же самое на наббанаи.

Адиту поднялась с места, мягко, как взлетающий коршун.

— Только смертные называли его Целлиан. На самом деле у него есть гораздо более древнее имя — Сотворение. Рог, присланный вам Амерасу, принадлежал ситхи задолго до того, как ваш Камарис заставил его зазвучать в битве. Он был назван Ти-туно.

— А как он попал в руки Камарису? — спросила Мириамель. — И, если он был у него, как ситхи получили рог обратно?

— Я легко отвечу на первую часть твоего вопроса, — сказала Адиту. — Ти-туно был сделан из зуба дракона Идохеби, Черного Червя, убитого Хакатри и Инелуки. Когда принц Синнах из смертных эрнистири пришел нам на помощь у Ач Самрата, Ий'Унигато, Лорд Дома Танцев Года, отдал ему рог в знак благодарности, как дар друга другу.

Когда Адиту замолчала, Бинабик взглядом попросил у нее разрешения продолжить. Она кивнула, и тролль заговорил.

— Многие века после упадания Асу'а, когда король Джон получил власть в Эркинлаиде, он обрел возможность делать эрнистири своими вассалами. Он выбирал другой путь, и, как благодарность, король Лут посылал Ти-туно в качестве частичности приданого Эбеки, когда она имела должность выходить замуж за короля Джона. — Он поднял маленькую руку, как бы вручая подарок. — Камарис сохранял Эбеку в этом путешествии и сохраненную доставил в Эркинланд. Джон тогда считал свою невесту такой превосходной, что отдавал рог Камарису в честь се прибытия в Хейхолт.

Он снова широко взмахнул рукой, как будто предлагал окружающим оценить написанную им прекрасную картину.

— Теперь про то, как рог возвращался к Амерасу и ситхи — имею предположение, что таковую историю мог бы рассказать сам Камарис. Но мы имеем знание, что рог попал в «Мелкое Море на Корабль».

— Этого я не понял, — сказал Изгримнур.

Адиту улыбнулась:

— Джао э-Тинукай переводится как «Лодка в Океане Деревьев». Трудно вообразить море, которое было бы мельче того, где вовсе нет воды.

Саймон начинал путаться в потоке слов и быстро сменяющихся рассказчиках.

— Бинабик, как Камарис расскажет эту историю? Я думал, он не может говорить — нем, безумен или заколдован?

— Может быть, даже все в совместности, — сказал тролль. — Но мы также имеем вероятность, что последняя строка тоже говаривает о самом Камарисе — и когда эти вещи воссоединятся, он станет свободным из тюрьмы, в которую заключен. Мы питаем надежду, что это будет возвращать ему разум.

Снова в палатке все затихли, и тишина длилась несколько мгновений.

— Конечно, — сказал Джощуа. — Я все равно не уверен, что это может произойти, даже если последняя строка заслуживает доверия, — он поднял руки — левую, все еще закованную в наручник Элиаса, и правую — обтянутый кожей обрубок. — Как видите, — сказал он, — чего у принца нет, так это правой руки. — Он позволил себе насмешливо улыбнуться. — Но мы все-таки надеемся, что эту часть предсказания не следует понимать буквально. Может быть достаточно будет просто собрать все эти вещи в моем присутствии.

— Я уже пытался однажды показать Камарису Тори, — вспомнил Изгримнур. — Думал, это встряхнет его мозги, если вы понимаете, о чем я говорю. Но он и не подошел к мечу. Вел себя, как будто увидел ядовитую змею. Вырвался и убежал из комнаты, — герцог помолчал. — Но может быть, когда все остальное соберут вместе, тогда…

— Ну, — сказала Мириамель, — так почему бы нам не попробовать?

— Потому что мы не можем, — мрачно ответил Джошуа. — Мы потеряли рог.

— Что? — Саймон поднял глаза, чтобы убедиться, что принц не шутит, хотя сама мысль об этом казалась ему нелепой. — Как это так?

— Он куда-то исчез во время битвы с Фенгбальдом, — сказал Джошуа. — Эта одна из причин, по которым я хотел, чтобы ты был сегодня здесь, Саймон. Я думал, ты мог взять его обратно, чтобы сохранить у себя.

Саймон покачал головой.

— Я был рад отделаться от него, принц Джошуа. Я так боялся, что все погубил, забыв отдать его вам сразу! Нет, больше я его не видел.

Никто из присутствовавших в палатке тоже не видел рога.

— Так, — сказал Джошуа наконец. — Тогда будем искать его — но только без лишнего шума. Если среди нас есть предатель или просто вор, мы не должны дать ему понять, что это такая ценная вещь, а иначе нам никогда не вернуть рога.

Адиту снова рассмеялась, но на этот раз смех ее прозвучал шокирующе неуместно.

— Извините, — сказала она, — но никто из зидайя никогда не поверит этому. Потерять Ти-туно!

— Это не смешно, — нахмурился Саймон. — А ты не можешь использовать какое-нибудь волшебство, чтобы понять, где он находится?

Адиту покачала головой:

— Так не делается, Сеоман. Когда-то я уже пыталась объяснить тебе. Я сожалею, что смеялась, и помогу в ваших поисках.

Не похоже, чтобы она очень огорчилась, подумал Саймон. Но если он не понимает даже смертных женщин, где ему надеяться хотя бы за тысячу лет понять женщину-ситхи?

Собравшиеся медленно выходили из шатра Джошуа, тихо переговариваясь. Саймон подождал Мириамель. Когда она появилась, он пошел рядом.

— Значит, они собираются вернуть Камарису его воспоминания. — Мириамель выглядела расстроенной и усталой, как будто плохо спала прошлой ночью.

— Если только рог найдется, я полагаю, мы попробуем, — втайне Саймон был очень доволен, что Мириамель была в палатке и видела, как сам принц кое о чем советуется с ним.

Мириамель обернулась, чтобы взглянуть ему в лицо, вид у нес был сердитый.

— А что если он вовсе не хочет получить обратно эти воспоминания? — спросила она. — Что если он счастлив сейчас, счастлив впервые в жизни?

Саймон был ошарашен и не смог быстро придумать ответа. Они молча шли через поселок. Наконец Мириамель попрощалась, сказав, что хочет погулять одна. Саймону осталось только без конца обдумывать ее слова. Выходит, у принцессы тоже есть воспоминания, которые она счастлива была бы потерять?

Джошуа стоял в саду за Домом Расставания, когда его разыскала Мириамель. Он смотрел в небо, на длинные ленты облаков, похожие на разорванное полотно.

— Дядя Джошуа!