Дань псам. Том 1 - Стивен Эриксон

«Когда тоска настигнет тебя, друг, не попадайся ей в сети, ведь тоска – это смертоносная наживка. Попадешься, и будет тащить тебя весь остаток жизни. За что бы ты ни схватился, Баратол Мехар, все утечет сквозь пальцы. События вихрем будут пролетать у тебя перед глазами. Все яства растворятся после одного укуса, одного глотка. Тоска притащит тебя в костлявые руки жнеца, и, оглядываясь на свою жизнь в последний раз, ты обретешь ясность – печальный дар неведомого бога – и узришь все, что ты потерял, что упустил, что мог бы иметь, но не имел.

А теперь скачи, друг. И берегись силков разума».

Слишком поздно. Эти два слова преследовали его и, вероятно, будут преследовать до самого конца. Жуткий речитатив вновь зазвучал в ушах, когда он увидел распухшее от воды лицо Чаура. Слишком поздно!

Но победный вопль заглушил проклятые слова. В тот раз получилось. Он сказал нет и выиграл.

Подобные победы бесценны.

Благодаря им мужчина может держаться на плаву. Благодаря им он может без страха смотреть в глаза женщине и видеть в них…

Троица оказалась на запруженной народом улице, среди пляшущих, перебивающих друг друга огней. Со всех сторон гремели местные песни, люди с пьяной щедростью делились кувшинами и бутылками, выкрикивали поздравления. Парочки обжимались у стен, шарили руками под растрепанной одеждой. Воздух кругом пропах похотью… Баратол замедлил шаг.

– Ну и завел ты нас, – рассмеялась Скиллара. – Признавайся, шел на зов?

Чаур с раскрытым ртом уставился на ближайшую парочку, непроизвольно покачивая головой в такт ее движениям.

– Нижние боги, – пробормотал Баратол. – Я что-то отвлекся.

– Как скажешь. Все-таки плавание было долгим, и ты наверняка истосковался… ну если только Злоба не решила…

– Нет, – отрезал Баратол.

– Что ж, значит, город соблазняет тебя плотскими утехами! Вся эта улица…

– Прошу тебя, хватит.

– Баратол, ты правда думаешь, что я отстану?

Кузнец выразительно перевел взгляд на Чаура.

– Это зрелище пугает его…

– Не может быть! Оно его возбуждает, и вполне естественно!

– Скиллара, у него тело мужчины, но головой он совсем дитя.

Улыбка сошла с лица Скиллары. Она серьезно кивнула.

– Понимаю… Нехорошо получилось.

– Предлагаю уйти отсюда.

– Согласна. Давай сядем куда-нибудь поужинать, заодно обсудим дальнейшие действия. Однако подозреваю, после увиденного наш друг так просто не успокоится…

Зажав Чаура с обеих сторон, Баратол со Скилларой повели его прочь. Здоровяк сначала посопротивлялся, потом пошел сам, громко и нечленораздельно подпевая окружающим, чье пение тоже с трудом можно было назвать идеальным.

– Мы и впрямь потерянные, я погляжу, – сказала Скиллара. – Нам нужна цель… в жизни. Предлагаю начать с самой серьезной, самой насущной проблемы. Не важно, что будет завтра или послезавтра. Как провести остаток своих дней – вот что важно.

Баратол зарычал.

– Я серьезно. Если бы ты мог пожелать что угодно – все что угодно, – что бы ты пожелал, Баратол?

Второй шанс.

– А чего тут думать? С меня хватит кузницы и честного повседневного труда. Обычной честной жизни.

– Хорошо, с этого и начнем. Нужно составить список самого необходимого. Место, инструменты, гильдейские взносы и прочее.

Было видно, что она готова на все. На все, лишь бы упрятать поглубже свои собственные чувства – и держать их там как можно дольше.

Я не принимаю платы, Скиллара, но твой подарок я приму. И даже отвечу тебе взаимностью.

– Что ж, хорошо. Твоя помощь в этом деле мне точно не помешает.

– Договорились. Вот, гляди, еще куча народу. Все за столами и, похоже, едят. Нужно просто встать рядом с каким-нибудь недотепой и подождать. Думаю, место быстро освободится.

Дымка убрала голую ступню из промежности Хватки и медленно выпрямилась.

– Не дергайся, – прошептала она. – Аккуратно посмотри вон на ту троицу.

Хватка скривилась.

– Дымка, тебе делать больше нечего, кроме как заставлять меня краснеть на людях?

– Не говори глупостей. Ты же вся светишься…

– Да, от стыда! Вот, взгляни на Мураша: у него рожа, как у вареного рака.

– Она у него по жизни такая, – сказала Дымка.

– А мне все равно, – произнес Мураш, облизывая губы. – Все равно, чем вы двое занимаетесь, что на людях, что в комнате, которую вы облюбовали, с тонкими стенами, скрипящим полом и плохо закрывающейся дверью…

– Ага, которую ты должен был поправить, – огрызнулась Хватка и вполоборота поглядела на пришельцев, потом вдруг склонилась над столиком. – Нижние боги, тот, в шрамах, кого-то мне напоминает.

– Я пытаюсь ее сделать, честно. Постоянно поправляю…

– Поправляешь, конечно, а одним глазом подглядываешь в щелочку, – сказала Дымка.

– Заткнитесь, оба! – прошипела Хватка. – Вы что, не слышали меня? Говорю вам…

– Тот мужик – вылитый Калам Мехар, ага. – Мураш потыкал кинжалом куриную тушку на подносе в центре стола. – Но ведь это же не Калам? Тот был ниже, более щуплый и не такой добродушный. – Он вдруг нахмурился и подергал ус. – А кто посоветовал нам поужинать здесь сегодня?

– Тот бард, – сказала Хватка.

– Наш бард?

– До конца недели – да.

– Он хорошо отзывался об этом месте?

– Нет, просто сказал, что нам нужно сегодня здесь поужинать. Ну и еще пообещал, что оно работает всю ночь. Можно это считать хорошим отзывом? Наверное, да. Или нет. Он вообще странный.

– Курица у них чересчур тощая. И не знаю, кто ее ощипывал, но мне уже надоело выковыривать перья из зубов.

– А не надо было, Мураш, лапы есть, – сказала Дымка. – Их ведь даже не мыли.

– Как так не мыли? – запротестовал Мураш. – Они просто в соусе…

– Соус красный, а лапы были в чем-то темно-коричневом. Вот тебе, Хватка, настоящий повод для стыда: просто сходи с Мурашом поужинать.

– Лапы были вкуснее всего, – сказал фаларец.

– Вон тот точно из Семи Городов, – отметила Хватка. – Бьюсь об заклад, что все трое оттуда.

– Толстуха явно любит побаловаться ржавым листом.

– Мураш, если она толстуха, то и я тоже.

Мураш отвел глаза. Хватка отвесила ему затрещину.

– Ай! За что?!

– На мне доспех, а под ним – стеганая куртка, не забыл?

– Ну а на ней ничего нет.