Звёздный камень - Шеннон Мессенджер

– Уже поздно.

Он говорил так же холодно, как в тот раз, когда сказал, что больше не может притворяться тем, кем Софи хочет его видеть.

– Значит, все дело в инициативе «Путеводная звезда»? – спросила она.

Об этом таинственном проекте она слышала лишь дважды – один раз от «Незримых» и один раз в разуме Кифа, в воспоминании, которое пыталась стереть его мать. Видимо, это был большой план «Незримых». И Киф считал себя его частью.

Встав, Киф начал расхаживать по комнате, держась от Софи на некотором расстоянии.

– Что вообще такое Путеводная звезда? – надавила та. – И что еще ты вспомнил? Ты сказал, что воспоминаний несколько.

– Неважно.

– Еще как важно.

Киф поднял голову к потолку, глядя на самый пик.

– Просто пойми, что я – не ты. «Незримые» не дадут мне выбора.

Софи тоже была частью проекта – «Лунного жаворонка», работы «Черного лебедя». Они генетически усилили ее способности и наполнили разум важными тайнами, но до сих пор не объяснили зачем. Но мистер Форкл всегда говорил, что ей самой решать, участвовать или нет.

– Выбор есть всегда, Киф.

– Ага. Я найду способ покончить с этим на моих условиях. Вот что я выбрал.

Воцарилась тишина, и Софи коснулась амулета, который был приложен к записке.

– Это тот самый, которым Брант приказал меня заклеймить?

Киф скривился.

– Нет. Это мой. Я его выкрал.

– И что будет, когда они заметят пропажу?

Он пожал плечами.

Софи вздохнула.

– Ничего не получится, Киф. Брант с Финтаном сумасшедшие, но не глупые. Как и Алвар. Кто-нибудь из них поймет, что ты делаешь, и кто знает, как тебя накажут? Просто уходи от них, и мы вместе придумаем новый план.

Она протянула ему руку.

Киф так долго смотрел на нее, что мышцы начали ныть.

– Так, значит? – спросила Софи, когда он отвернулся. – Ты предпочтешь причинять боль тем, кто о тебе беспокоится?

– Я вам помогаю!

– И причиняешь боль. Знаешь, что сделал Фитц, когда я рассказала о твоем уходе?

Киф провел рукой по волосам, портя идеальную прическу.

– Полагаю, что начал орать.

– Я на это надеялась. Но он даже голос не повысил. Просто отвернулся, чтобы я не увидела, как он плачет. С Бианой было то же самое. Даже Декс прослезился.

Потянулись секунды. Может, минуты. Казалось, что прошла вечность, а затем Киф прошептал:

– А ты?

– Я плакала сильнее всех, – призналась она. – А потом разозлилась. Ты украл тайник Кенрика. Ты использовал мой голос!

В маленьком шарике хранились семь Забытых тайн – информация слишком опасная даже для Совета. У каждого Старейшины был собственный тайник, и Кенрик попросил Орели доверить Софи свой после его смерти. Софи поклялась защищать его ценой своей жизни, и если она не вернет его, пока Совет не заметит пропажу…

– И помог тебе сбежать, – напомнил Киф Софи.

– Да, но бусина была только одна. Что будет, когда «Незримые» найдут меня в следующий раз? Или не меня, а Декса? Фитца? Биану?

– Найду другой выход. Я уже кое над чем работаю. И я создал только одну особую бусину, потому что знал, что «Незримые» не попадутся дважды на одну уловку.

– Как мне нравится, что ты говоришь о них так, будто сам не с ними.

– Так и есть.

– Уверен?

Она указала на нашивку на рукаве длинного черного плаща, на тот же символ, что преследовал ее в кошмарах, – белый глаз в центре круга.

– Это просто прикрытие, – возразил Киф.

– Может быть, но твои действия настоящие. Тот тайник может все уничтожить. А ты отдал его так, будто в этом нет ничего страшного…

– Именно! Они не могут его открыть. Все их технопаты им занимаются, но не могут пробиться через защиту.

– А если смогут?

– Я выкраду его задолго до этого момента. Я справлюсь, Софи. Это мое наследие.

– О чем ты?

– Я все еще разбираюсь. Но знаю достаточно, чтобы понять: я должен это сделать. И мой план уже работает. С каждым днем их доверие ко мне растет.

– Почему это? – фыркнула она. – Что за ужасы ты творишь, чтобы показать себя?

Киф начал было снова расхаживать, но она перегородила ему дорогу.

– Ты помог им проникнуть в канцелярию?

– Нет, конечно.

– Потому что тебя не просили? Или потому что ты отказал?

Он заерзал, и Софи все же пришлось задать вопрос, который задавать не хотелось.

– А что насчет Убежища?

«Незримые» несколько месяцев пытались попасть в заповедник, чтобы украсть Силвени и Грейфелла – единственных известных аликорнов, которые также были друзьями Софи и Кифа.

– Ты там был, да? – спросила она, когда он отстранился. – Помог «Незримым» сжечь ворота?

– Я лишь стоял на страже.

Софи покачала головой.

– Как ты мог в этом участвовать?

«Незримые» были готовы рискнуть всем, чтобы заполучить Силвени. Они даже сломали ей крыло. А все из-за веры эльфов в то, что если какой-нибудь род живых существ вымрет, то хрупкий баланс планеты пошатнется. Те, в чьих руках оказались бы последние два аликорна – и их нерожденный малыш – могли бы шантажировать Старейшин. А заодно доказать всему миру, что Совет не в состоянии защитить нечто настолько ценное, и тем самым разжечь и так закипающие волнения.

– Я знал, что Силвени с Грейфеллом там больше нет, – возразил Киф. – Только поэтому и согласился. И если тебе интересно, то нет, я ничего им не рассказал.

– Пока что, – поправила Софи. – Даже если не скажешь, они могут попросить телепата узнать все твои секреты.

– Нет у них телепатов. Гетен был единственным, а сейчас он под присмотром Совета – благодаря нам. Говорю же, я все продумал. Просто доверься мне.

Она хотела довериться.

Очень хотела.

И изо всех сил убеждала Фитца, Декса и Биану не терять веры в него.

Но в мыслях до сих пор стояли слова «Незримых»: «Ты должен был понимать, что нельзя переметнуться на другую сторону, не предав друзей».

– Прошу тебя, – взмолился Киф. – Клянусь, я не изменился. И я справлюсь.

Он опасливо шагнул ближе.

Затем еще раз.

И еще.

Пока не оказался прямо перед ней, улыбаясь самой печальной улыбкой на свете.

– Вернулась к нервным привычкам, а? – спросил он, смахивая выпавшую ресницу с ее щеки.