Двойное попадание - Анастасия Сиалана

– Как-то холодновато для лета? ― передергивая плечами и смешно гундося из-за напрочь забитого носа, обдирал ближайший куст брюнет.

Нам нужно было хоть какое-то укрытие. Шалаш вполне сгодится. Да и на листьях лучше спать, чем на сырой земле. Нам крупно повезло, что луна светила ярко. О том, что спутник Земли по какой-то причине раздвоился, старалась не думать. Очевидно, это последствия удара о стол.

– Рви давай. Иначе ок-колеем раньше, чем поставим ш-шалаш, ― я уже прилично дрожала в своем летнем строгом костюме. Для прогулок в осеннем лесу он явно не предназначен.

– Раскомандовалась! Кто из нас начальник? ― возмутился босс, но говор в нос испортил весь эффект.

– О, как мы заговорили. А еще несколько часов назад ты вис на мне, и сам еле ноги волочил. Оклемался и права качаешь, Вольный? ― я откровенно издевалась, но без агрессии. На нее просто не осталось сил.

– Если бы ты не встала в позу, нас здесь вообще не было бы, ― никак не мог угомониться мужчина.

– Не требуй ты нарушения моих должностных обязанностей, не получил бы в нос, ― не осталась в долгу я.

– Я вообще не пойму, какого черта ты меня ударила? Неужели насилие было столь необходимо? Ты же сама читаешь нам лекции о прямо противоположном, а тут такое. ПМС у тебя, что ли?

– Приступ острой необходимости дать в морду мудаку, ― огрызнулась, схватила охапку веток и понесла к небольшому просвету между деревьями.

– Эй, а я?

– А ты можешь хоть голой жопой кверху спать, меня не волнует!

Я сложила ветки конусом так, чтобы было побольше места внутри, а в конце связала верхушку резинкой, что сняла с волос. Сейчас я, как никогда, радовалась, что завязала перед инцидентом хвост.

Когда я покончила со своим укрытием, услышала чавканье за пределами шалаша. Мне стало интересно, и я высунулась наружу. Тим сидел на куче сваленных в лежанку веток и что-то жевал. Когда я присмотрелась, это оказался сникерс. Кто-то любит сникерснуть в обед на работе, правда, тормозит по-прежнему.

– Может, поделишься? Или инстинкт заботиться в первую очередь о женщине вымер вместе с мамонтами? ― есть хотелось сильно, но я пока держалась. Попить нам ранее удалось из какой-то болотной лужи. Лучше все равно ничего не было.

– Кажется, ты отбила его своим мастерским ударом. Совершенно не чувствую рвения заботиться о тебе, ― он продолжал жевать и говорить в нос, отчего иногда приходилось останавливаться и вдыхать через рот, ― а вот придушить хочется, но я воздержусь.

– Мудак, ― прошипела сквозь зубы и скрылась в своем шалаше. Пусть этот урод мерзнет на своем настиле. А то, что он почувствует холод ночи на себе без укрытия, я не сомневалась.

– Стерва, ― пропел счастливый и сытый мудак.

Я проигнорировала его в стиле своих же советов другим «не реагируйте на агрессию». Все верно, человек устанет сотрясать воздух и заткнется. Тот, кто кричит, всегда проигрывает спор шепчущему. Однако тот, кто бьет, заканчивает спор и начинает драку, другую плоскость социальных отношений. Прав он, или нет, сложно сказать, однако штраф платить все равно придется.

Я тяжело вздохнула и постаралась избавиться от навязчивых мыслей и голодного бурчания живота. Второе оказалось сложнее сделать, но я справилась. Тогда пришел сон.

Утро не было плохим или радостным, оно просто наступило и подняло меня. Оно просто было, как и все вокруг. Когда я вылезла из душного шалаша, уплотнила листьями я его хорошо, тепло не выпускал, то с какой-то ненормальной радостью обнаружила неспящего, трясущегося от холода и посиневшего начальника. Он сидел на своем лежаке из веток и трясся, как лист на ветру. А еще очень комично выглядели его синие фонари под обоими глазами и заплывший нос. Как я не расхохоталась, ума не приложу.

А вот собственная травма чувствовала себя гораздо лучше, хоть головная боль и не прошла. Только руку слегка саднило после удара, но на это я уже привычно не обращала внимания. Привычка, вторая натура.

– Вставай, синяк. Будешь нам дорогу освещать своими фарами, ― и я таки расхохоталась. Достойный ответ на его вчерашнюю жадность.

На этот раз Тимофей ничего не ответил. Просто поднялся и пошел за мной. Сегодня он вполне мог идти сам, а даже если бы не смог, помогать не стала бы. Голодный бурк от желудка говорил о полной солидарности организма с его хозяйкой.

Где-то через час непрерывной ходьбы я уловила какие-то звуки. Чем ближе мы подходили, тем отчетливей слышали их. Это были какие-то странные песнопения, что настораживало, но жрать хотелось сильнее. Вскоре за деревьями показалось небольшое возвышение, а на нем странные люди в рясах. При ближайшем рассмотрении холм оказался кладбищем. Похоже, это были похороны.

– Доброе утро, ― поздоровалась, когда песнопения прекратились.

Все присутствующие резко повернулись ко мне. Тут-то я и перестала идти. Тим тоже. Мы просто застыли в немом ужасе.

Ладно еще мужики в рясах, кольчугах и с мечами, посохами. Косплейные похороны, почему бы и нет. Каждый сходит с ума по-разному. Но вот живой трупак, что смотрит на тебя пустыми глазницами, был явным перебором в этой средневековой картине.

– Мне это мерещится? ― уточнил начальник.

– Тогда мне мерещится то же самое, ― и я сглотнула.

– Всегда боялся, что окажусь в «Ходячих мертвецах».

На этой фразе у трупа отвалилась рука, а из носа выползла сороконожка. Рядом послышался звук падения тела. Мой храбрый Тимофей Викторович отбыл в обморок.

Тем лучше, его сожрут первым.