Акция «Ближний Восток» - Олег Шелонин

Работяга Чебурашка с утра пораньше проверял финансовую деятельность комплекса, старательно сверяя липовые накладные с реальными данными для определения подоходного налога с черного нала в государственную казну. Это дело у них в синдикате было поставлено строго.

— На чем прибыл? — подскочил к другу Гена. — На Горыныче?

— Угу.

— А сам он где?

— Обратно улетел.

— Жаль, — мяукнул Мурзик. — Дан сигнал аллюр три креста, — сообщил он министру финансов. — Гена, волоки его на метле к бабке и возвращайся, а я подбираю всех, кого найду, и на той же метле с ними обратно. Кто еще из наших здесь? — повернулся он к министру финансов.

— Лихо прием начал да Саламандра.

— Беру их на себя. А вы пулей, туда-обратно!

Клацая когтями по мраморному полу, Мурзик помчался в подсобки истопников.

— Эй, ты где, красномордая? — сунул он в топку нос, недовольно фыркнул, отпрыгивая от снопа искр.

— Чего тебе, ушастый? — высунулась оттуда Саламандра.

— К Ягусе мухой! Она уже печь растапливает. Аллюр три креста!

Не дожидаясь ответа, Баюн помчался дальше, в приемную народного целителя, где в прихожей уже сидело человек двадцать маявшихся с дикого бодуна гостей Жана де Рябье. Около них хлопотали банщики, пытаясь удержать страдальцев в вертикальном положении. Когда Васька ворвался внутрь, дверь кабинета как раз открывалась и оттуда выходил заметно посвежевший клиент, утирая рушником с лица сопли и слезы.

— Следующий, — раздался вальяжный голос Лихо. Он ценил свое время и, не дожидаясь хлопка двери, начал сдергивать с носа очки.

Кот этого ждал и вовремя пригнулся, одновременно отворяя задней лапой дверку пошире.

Все, кто сидел в приемной, включая банщиков, дружно сказали «Бе-э-э…», выворачивая свои желудки наизнанку.

— Со всех двойная оплата, — деловито распорядился Васька.

— За что? — попытался возмутиться какой-то боярский сынок.

— За комплексное обслуживание. Теперь вам даже очереди ждать не надо.

Кот захлопнул за собой дверь.

— Ты подсказал хорошую идею. — Лихо задумчиво теребил свои очки.

— Будешь должен. Только сейчас некогда. Аллюр три креста. Срочно к бабке. Давай через запасной выход. В приемной все заляпано.

Минут через пятнадцать — двадцать экстренное заседание Тридевятого синдиката, собравшегося пока не в полном составе, началось. Все расселись вокруг стола, пододвинутого, чтоб Саламандре лучше было слышно, поближе к печке, в которой весело трещал огонь.

— Что случилось, бабуля? — тревожно спросил министр финансов.

— Ох, ребятушки, — подперла Яга сухонькой ручкой морщинистую щеку, — чую беду неминучую. Снился мне нынче сон… — Ведьма задумалась.

Мурзик что-то азартно зашептал на ухо Лихо.

— Гы-гы-гы… — затрясся народный целитель.

— Так, все успокоились! — треснула кулачком по столу ведьма.

— Мурзик, мне потом расскажешь? — высунула мордочку из огня Саламандра.

— Я ему расскажу! — рассердилась Яга. — Тихо! Тут дело государственной важности, а они ха-ха ловят!

— Да! Я требую тишины! — стукнул портфелем по столу министр финансов. Самый ответственный из членов синдиката, после Яги, разумеется. — Рассказывайте, бабушка.

Все притихли.

— Снилось мне, что над царством-государством нашим тучи черные сгущаются. Папа появился…

Чебурашка вздрогнул.

— …бьется мечом своим богатырским с ворогами, — мрачно продолжила Яга. — Глядь, а ворогов-то впереди и нету! Зато сзади что-то страшное почуял. Развернулся — гигантская жаба перед ним. Выхватывает Папа лук тугой, пускает стрелы острые, а лук в его руках ломается. Он врукопашную. Размахнулся своей рученькой богатырской, а жаба захохотала нежабьим голосом и исчезла. Рванулся Папа вперед, глянь, а перед ним побратим его, царь-батюшка наш с царицей-матушкой и сестрицей Марьюшкой. Все трое мертвые лежат — и тишина…

— Слышь, бабуль, — слабо мявкнул Мурзик, — я хоть и люблю ужастики, но ты поосторожней. У меня сердце не железное.

Раздался стук. Министр финансов вместе с портфелем грохнулся со стула в обморок.

— Вот… и у Чебурашки уже уши поседели, — упрекнул Мурзик хозяйку.

Члены Тридевятого синдиката бросились приводить в чувство своего министра финансов методом интенсивной эликсиротерапии.

— Что было дальше? — просипел министр, занюхивая вбулькнутый в него стакан рукавом, как только его усадили обратно на место.

— Проснулась я дальше, — сердито поджала губы ведьма. — Да и куда дальше-то? Вы и так уже в обморок падаете.

— А ты уверена, что сон твой вещий? — высунулась из печки Саламандра.

— Нет, ну действительно… — сложил ручки на пухленьком животе Лихо. Народный целитель за последнее время отъелся не хуже бессмертного злодея.

— Мы вчера до трех ночи ужастики всякие по блюдечку смотрели, — осторожно намекнул Гена, сердито глядя на Мурзика, который ни разу не дал им переключить программу на более приятные зрелища.

— А чего всякую муру смотреть? — тут же вскинулся Баюн. — От ваших сериалов уже уши вянут. Сплошные сопли. И так ясно, что очкастая закадрит этого дурака! Я б на ее месте сразу всех к когтю, стал президентом «Зима-Лето», а потом по очереди на ковер — и измыва-а-ался, измыва-а-ался…

— Да чего ты понимаешь! — возмутилась ведьма. — Если она его сразу замуж возьмет… тьфу! На себе женит… то сериал закончится! А… — Ведьма осеклась. — Да вы об чем, вообще, говорите? Тут проблемы мирового масштаба. Папа бьется, царская чета мертва, а они о каких-то ужастиках! Что может быть ужаснее?

— Так, может, тебе после ужастиков как раз и привиделось? — с надеждой спросил Гена.

— Ой, не знаю, ребятушки, — закручинилась Ягуся, — хотя можно проверить. Я ведь не все вам рассказала. Только самое страшное. А во сне, перед тем как Папа с ворогами бился, я царя-батюшку нашего видела. Ивана вдовьего сына. Получил он известие, что Папа к нему в гости прибывает…

Чебурашка опять грохнулся в обморок.

— Да что это с ним?!

В министра финансов влили еще один стакан.

— Дальше, — просипел министр финансов, — что было дальше?

— …а тут послы иноземные со своими претензиями глупыми да просьбами, — осторожно сказала Яга, тревожно посматривая на Чебурашку. — А Ванюше-то недосуг, ну он с ними и начал разбираться. Ой, нехорошо разбираться…

— Как?

Яга начала рассказывать. Все слушали, затаив дыхание. Как только рассказ закончился, министр финансов встал из-за стола, подхватил свой портфель под мышку и, слегка покачиваясь, двинулся к выходу из избушки.