Сила Разрушителя - Сергей Степаненко

— О чем ты говоришь?!

— Рома — твой сын! — отчеканила она, яростно сверкая глазами.

— Не может… — начал я и не договорил. Пальцы разжались, и я медленно повернулся обратно. Перед глазами плыли круги, и вообще было такое чувство, будто кто-то хорошенько заехал мне под дых.

Мой сын… Мне не нужно было генетических экспертиз, сопоставлений дат и сроков, чтобы в это поверить. Я и раньше замечал наше с Ромкой поразительное сходство. Рост, фигура, те же черные жесткие прямые волосы, резкие черты лица… Только глаза не мои — Юлькины. Замечал, да… но мало ли на свете похожих людей?

Сын, о существовании которого я даже не догадывался. После стольких потерь и разочарований, после крушения всех надежд…

— Мать, ты чего несешь! — возмутился Ромка. — А как же папа?!

«Какой еще папа?» — удивленно подумал я и тут же испытал укол ревности.

— Михаил знал обо всем, — ровным голосом произнесла Юля, — но он любит тебя как родного. А я… никогда не думала, что когда-нибудь скажу тебе правду.

— Ну и кто тебя сейчас за язык дергал! — в бешенстве выкрикнул он и, бросив на меня ненавидящий взгляд, выскочил из машины.

— Рома, вернись! — властно крикнула Юля.

— Пешком дойду, — отозвался тот.

— Ром, ну не дури, — вмешался я.

Сынуля не удостоил меня ответом и быстро зашагал по обочине.

— Господи, и откуда ты только свалился на мою голову?! — с обидой произнесла Юля.

Я промолчал. На душе было паршиво.

— Ладно, поехали, — вздохнула Юля, — километр он и пешком пройдет, заодно поостынет.

Какое-то время я все же ехал медленно, держась рядом с Ромкой. Надеялся, что передумает. Тот не передумал и демонстративно смотрел в другую сторону.

— Он такой же упрямый идиот, как и ты, — сказала Юля. — Оставь его в покое, пусть себе дуется.

Я пожал плечами и придавил педаль газа.

— Почему ты мне не сказала? — спросил я чуть позже.

— Когда я узнала, ты уже уехал, — вздохнула она, — просто не смогла тебя найти. Ты как сквозь землю провалился.

— Где-то так оно и было… — пробормотал я. — Кстати, кто такой Михаил?

— Ты не имеешь права спрашивать! — вспыхнула она.

— Наверное, — согласился я, — но вот спрашиваю.

Она молчала и смотрела в окно.

Я свернул в знакомый переулок и затормозил у третьего от угла двора. Все та же зеленая калитка и старый абрикос, под которым мы простаивали часами, не в силах распрощаться.

— Ну вот и все, — сказала Юля и вышла из машины.

Я тоже вышел, выгрузил сумки из багажника и, несмотря на протесты хозяйки, отнес их к дому.

Пахло мокрой травой, спелыми фруктами, цветами… Ароматы юности.

Возле гаража надрывался надсадным лаем цепной пес, исправно зарабатывая на ужин, а от летней кухни к нам спешила седая полноватая старушка, в которой я с трудом узнал Юлькину маму.

Сначала две женщины обнялись, потом и на меня обратили внимание.

— Кто это с тобой? — поинтересовалась мать у Юльки.

— Э-э… — протянула та растерянно.

— Здравствуйте, тетя Галя… — не слишком уверенно сказал я.

Тетя Галя внимательнее ко мне присмотрелась.

— Объявился-таки, обормот… — ворчливо поприветствовала меня она. — Ну проходи. Сейчас ужинать будем.

Я перехватил Юлькин удивленный взгляд и тут же принялся отнекиваться. Мол, и так уже везде опоздал, много работы и все такое.

Тетя Галя особо настаивать не стала и снова ушла в летнюю кухню, а Юля проводила меня до калитки.

— Мог бы и поесть, — сказала она буднично.

Я усмехнулся.

— Боюсь, если Ромка застанет меня здесь, он и во двор не войдет.

— Под абрикосом спать не останется, — отмахнулась Юлька. — К тому же, пока дотопает, успокоится.

Я хмыкнул. Успокоится он, ага. Держи карман шире!

— Понимаешь, Ромка очень любил Мишу, — Юля попыталась как-то объяснить поведение сына, — тот был хорошим отцом, очень хорошим… Ромка долго не мог мне простить развода с ним. Думаю, для сына куда большим потрясением было узнать, что Михаил ему не отец, чем то, что этот самый отец — ты.

Краем глаза я заметил какое-то движение и, повернув голову, успел рассмотреть знакомую фигуру, скрывшуюся в тени деревьев.

Юля проследила мой взгляд.

— Упрямый идиот, — покачала она головой. — Ничего, он примет правду.

— Хотелось бы надеяться…

Юля сжала мою руку.

— Дай номер своего мобильного. Позвоню тебе попозже, расскажу, что и как.

Рома

Габаритные огни Арчева «лимузина» растворились в сгущавшихся сумерках, а мать все стояла на дороге, глядя ему вслед. Вот же…

Я покинул свое укрытие под соседским орехом, подошел к ней.

— Ма?..

Она посмотрела на меня со счастливо-задумчивым видом.

— Мать, ты чего? — Я все еще злился. — Он же бросил тебя! Нас… и теперь ты… ты простила?!

— Все не так, Рома, — не переставая улыбаться, ответила она, — Артур просто ничего не знал.

— Бедный мальчик, — хмыкнул я, — не знал, откуда дети берутся?

Мама взяла меня под руку, направляя во двор:

— Все не так просто, сын. Мы поругались, потом разъехались кто куда. Тогда мне казалось правильнее расстаться… — Она всхлипнула, быстро вытерла слезинку, жестко подытожила: — В общем, сама дура. Ты не отталкивай отца, Ром. Он очень хороший.

И, быстро поцеловав меня в щеку, бегом направилась к дому.

Н-да, мексиканское «мыло»…

Со стороны летней кухни доносились дразнящие ароматы. Желудок недвусмысленно напомнил, что обед был очень давно, и я пошел на запах.

Бабуля привычно хлопотала, собирая на стол: мамины любимые чебуреки, фаршированный перец; на тумбочке дожидалась своего часа ароматная золотистая дыня.

— Руки помыл? — Как всегда, вместо «здрасьте».

Я поплелся к умывальнику.

— И хорошо мой! С мылом!

Блин! Что в шесть, что в восемнадцать! Доживу до тридцати — и тогда бабуля тоже будет стоять и смотреть, хорошо ли я намыливаю…

— Юля! Ты руки помыла? — донесся до моего слуха властный окрик. Что и требовалось доказать.

Нагрузив тарелку всем понемногу, я отправился в дом. Возражений, как ни странно, не последовало. Похоже, «женсовет» только и ждал, когда я слиняю, чтобы обсудить последние новости. И то: мать с Нового года не приезжала, бабуля соскучилась. А тут еще явление Арчи народу!