Последнее волшебство - Мэри Стюарт

– Но теперь этот ветер стих, – подхватил Артур печально, – и мы предоставлены самим себе и должны полагаться лишь на собственные силы. Словно бы все это было волшебство и чудеса, а теперь они кончились. Ты заметил, Мерлин, ведь никто словом не упоминает того, что было в Лесной часовне, можно подумать, будто это события глубокой древности, из какой-нибудь песни или сказания.

– Это легко понять. Волшебство волшебством, но оно было на самом деле и оказалось непосильно для сознания тех, кто был ему свидетелем. Однако оно запечатлелось в памяти людей и в памяти народной, откуда произрастают песни и легенды. Ну да, это дело будущего. Мы же находимся здесь и сейчас, и перед нами – сложная задача. Одно несомненно: только ты можешь ее выполнить. А потому – ступай и сделай все так, как сам сочтешь правильным.

Молодое его чело разгладилось. Растопырив ладони по столешнице, он всей тяжестью оперся на них, и впервые стало видно, как он измучен и какое облегчение для него – просто уступить своей усталости, чтобы скорее отдать себя сну.

– Надо было мне знать, что ты меня поймешь. Тебя незачем убеждать в том, что я должен отправиться один, без Кадора. Он-то, признаюсь тебе, рассердился сначала, но в конце концов понял тоже. А сказать по чести, мне самому хотелось бы иметь его рядом с собою. Но на это дело я должен пойти в одиночку. Чтобы придать веры не только народу, но и самому себе, если угодно. Тебе я не постесняюсь в этом признаться.

– Тебе не хватает веры?

Он слегка улыбнулся.

– Да не сказал бы. Завтра утром я, пожалуй, поверю во все, что произошло на поле боя, я буду знать, что это было на самом деле; но сейчас мне еще кажется, будто я где-то на грани сна. Скажи, Мерлин, а правильно будет, если я попрошу Кадора отправиться на юг, сопровождать из Корнуолла мою мать, королеву Игрейну?

– К этому нет никаких препятствий. Кадор – герцог Корнуолла, так что после смерти Утера ее дом в Тинтагеле находится под его защитой. И если Кадор сумел переступить через свою вражду к Утесу ради общего блага, он, уж конечно, давно простил Игрейне неверность его отцу. К тому же ты объявил его сыновей твоими наследниками, так что все квиты. Разумеется, ты можешь послать Кадора.

Он улыбнулся с облегчением.

– Ну, тогда все в порядке. Я уже, понятно, отправил к ней гонца с известиями. Кадор поедет ей навстречу. И они вместе прибудут в Эймсбери к тому времени, когда туда доставят для похорон тело моего отца.

– А сопровождать тело в Эймсбери, если я правильно понял, ты поручаешь мне?

– Да, если ты не против. Надлежало бы мне, но я доехать никак не смогу, а почести должны быть королевские. Да и лучше, чтобы его сопровождал ты, ты знал его, а я так недавно принадлежу к королевскому дому. К тому же, если хоронить его подле Амброзия в Хороводе Нависших Камней, то, кроме тебя, некому распорядиться, как сдвинуть королевский камень и где вырыть могилу. Ты поедешь?

– Разумеется. Дорога, если двигаться с приличествующей неспешностью, отнимет девять дней.

– А к этому времени я, глядишь, уже и сам туда прибуду.

Внезапно весь светясь: – Только б не сглазить, я с минуты на минуту ожидаю вестей о Колгриме. И выхожу в поход за ним через четыре часа, как только совсем рассветет. Со мной поедет Бедуир, – прибавил он как бы для моего утешения и спокойствия.

– А что будет делать пока король Лот, если он, как я понял, тебя не сопровождает?

На что он ответил мне с хитрым видом многоопытного политика:

– О, король Лот тоже выезжает с первым светом. Но не в свои владения, то есть, покуда я не разузнаю точно, куда направляется Колгрим. Я попросил короля Лота поспешить прямо в Йорк. Королева Игрейна, я полагаю, тоже после похорон прибудет туда, так что Лот сможет оказать ей там надлежащий прием. А потом, когда его брак с моей сестрой Морганой будет наконец заключен, он волей или неволей станет мне надежным союзником. Ну а пока, до Рождества, если случится сражаться, я как-нибудь управлюсь без Лота.

– Стало быть, мы свидимся с тобой в Эймсбери. А потом что?

– Потом в Каэрлеон, – без заминки ответил Артур. – Если позволят военные дела, я отправлюсь туда. Я никогда там не был, но по рассказу Кадора выходит, что моя ставка должна находиться в Каэрлеоне.

– До тех пор пока саксы не нарушат договора и не двинутся с юга.

– Что рано или поздно неизбежно произойдет. Но до тех пор – да. Пошли нам бог хоть краткое время для передышки.

– И для того, чтобы возвести еще одну крепость.

Он быстро поднял глаза.

– Да. И для этого. Ты будешь там? Ты построишь мне крепость? Мерлин, поклянись, что будешь со мной всегда, – вдруг горячо попросил он.

– Всегда, покуда буду нужен, – ответил я ему. – Хотя сдается мне, – шутливо добавил я, – что орленок довольно быстро оперяется.

И, пони мая, что кроется за его внезапным волнением, заключил: – Итак, до встречи в Эймсбери, где я буду ждать, дабы представить тебя твоей матери.