Сумеречный клинок - Макс Мах

«Боже правый!» — получалось, что он уже всего лишь в шаге от приза ценою в Судьбу!

«Знать бы еще, о чей судьбе речь… — подумал мэтр Керст мимолетно, опрокидывая вместе с Магнусом Дейри очередную стопку холодной, как снег, и крепкой, словно жидкий огонь, водки. — Ну, там посмотрим…»

И то верно, Сандер Керст вырос и жил с идеей, что человек сам кузнец своего счастья, и никто, ни люди, ни боги не сделают для него того, что может и должен сделать для себя он сам.

5

Двенадцатого листобоя 1647

— А если по чарке за знакомство?

Торговец дровами оказался необычайно интересным собеседником, но главное — чрезвычайно информированным, и, хотя Виктор не знал пока, зачем ему все это знать, интуиция подсказывала — слушай, запоминай, еще пригодится.

— Развезет, поди, с устатку, — засомневался было Миха, но Виктор не позволил паузе затянуться более чем на мгновение.

— Четыре бренди, парень! — крикнул он половому. — И побыстрее.

— Вам сливовый или яблочный? — поинтересовался парень, поспешая к стойке, за которой на полках выстроились разнокалиберные бутыли и кувшины. Он уже чувствовал запах чаевых, и спешил угодить щедрому человеку. Ну, а откуда половые знают, кто и сколько оставит чаевых — предмет сродни черной магии. Нет ответа, да и не следует искать.

— Сливовый! — ответил на немой вопрос Виктора торговец дровами. — В этом году сливовица хороша удалась, а яблочный бренди мы с верховьев Изера завозим. Иногда бывает ничего, но чаще не очень.

— Значит, сливовица! — кивнул ди Крей. — А кстати, что это вы сказали, что в замке дров совсем не осталось?

— Так где ж тут напастись! — всплеснул руками Миха. — Известное дело — Осенний бал! А это, почитай, три воза дров на один только палас. Восемь больших каминов, — поднял он вверх указательный палец. — Два в торцах и по три вдоль каждой стены. А осень нынче выдалась сырая, холодная, а дамы в шелках…

6

Одиннадцатого листобоя 1647 года

— Ах! — взволнованно выдохнула Теа, и ее чудные голубые глазки испуганной птицей метнулись куда-то в сторону, вернулись, словно бы не зная, чем себя занять, рассеянные и тревожные одновременно, потупились скромно и неожиданно взметнулись вверх, принимая и отражая взгляд лейтенанта Теллера. — Ах, сударь, не знаю, что вам и сказать… Третий танец…

И в этот момент условную тишину главного зала, похожую на самом деле на тихий рокот прибоя, каким он слышится в глубоком гроте, нарушили чувственные звуки двух играющих в унисон спинетов.[2]Аллеманда…[3]

— Но, Теа! Молю вас…

Это прозвучало весьма трогательно, но главное — многообещающе…

— Я… — Она запнулась и начала краснеть, краснела же Теа Альфен виртуозно и крайне соблазнительно. Соблазн нарастал по мере того, как румянец стекал по ее белоснежной коже от щек по подбородку и скулам вниз, к шее, плечам и спрятанным за высоким вырезом бального платья упругим грудкам. Впрочем, об их упругости лейтенант судить пока не мог, но ему хватало и того, что видели его глаза. — Это так странно… Я, право, не знаю… — лепетала девушка, а мелодия уже плела между делом узор, и росла череда входящих в танец пар.

— Вы испуганы?

— Здесь люди!

— Ах, да! Простите! Я хотел… Может быть, отойдем туда, за колонны…

— Нет, что вы! Впрочем, возможно, но… нет-нет, не туда, туда…

Теа обернулась не вправо, куда звал ее Роберт, а влево, и он пошел за ней как приклеенный. Шаг, два шага… Казалось, что они тоже включились в танец.

— Сюда! — Теа шагнула за колонну. — О!

Теперь и лейтенант увидел, что за колонной в стене имеется дверь, и створка ее приоткрыта.

— Мгновение, сударыня!

Все-таки, несмотря на молодость, Роберт был военным с головы до ног. Увидев дверь, он смело пошел на разведку и уже через мгновение позвал за собой девушку.

— Сюда, Теа! Здесь никого нет!

— Но… — Тем не менее она пошла на зов.

— Теперь мы одни, и я… — Лейтенант едва успел закрыть за собой дверь и обернуться к Теа, но на большее судьба не отпустила ему ни одного лишнего мгновения.

Хлопнула, распахиваясь, другая дверь, и резкий с носовым оттенком голос потребовал Роберта Теллера к ответу.

— Что здесь происходит?! Фройляйн Альфен, как вы оказались здесь наедине с этим мужчиной?! Офицер, кто вы такой?! Представьтесь!

— Я…

Лейтенант оглянулся на голос, увидел говорившую и лишился дара речи. Мог лишиться и рассудка, но в княжеской гвардии сосунков не держат.

И вот они стоят: Теа Альфен, белокожая и золотоволосая, похожая на маленького испуганного ангела, высокий и массивный Роберт Теллер, обескураженный неловкостью ситуации, в которую ненароком угодил, и Ариена, княгиня Альм и Ши, владетельница Аля, Колта и Сорнея, на строгом лице которой осень листопада уступает место суровой зиме. За спиной княгини толпятся дамы ее свиты.

«Какой позор! — с ужасом думает лейтенант, ощущая, как ледяные ручьи начинают стекать по его спине. — Я опозорил род и имя, я нарушил доверие князя… Все кончено!»

— Есть ли что-то, что могло бы оправдать ваше в высшей степени предосудительное поведение?

Кого она вопрошала? На кого обращала свой гнев?

— Ваше высочество! — шагнула вперед Теа, встав так, словно бы пыталась защитить своим крошечным нежным телом огромного, но уже почти разрушенного ударом судьбы офицера. — Это я во всем виновата, он ни при чем! Он…

Ее голос неожиданным образом вывел лейтенанта из ступора. Это было похоже на тот случай, когда, увидев в первом своем бою, как скачут на него, опустив тяжелые копья, вражеские кавалеристы, Роберт замер от ужаса, но в следующее мгновение голос полковой трубы вернул его к жизни! Следует заметить, в том бою Роберт Теллер показал чудеса храбрости и воинского умения, чем и вымостил себе дорогу к званию лейтенанта.

— Я, ваше высочество! — Он властно и нежно отстранил с пути крошечное златовласое чудо и шагнул вперед. — Я смиренно преклоняю колено перед вашей властью и величием и со смирением прошу вашего благословения, княгиня.

С этими словами он и в самом деле опустился на одно колено и бестрепетно встретил взгляд темных проницательных глаз.

— Вот как! — усмехнулась княгиня, и от ее усмешки наверняка скисло бы молоко, окажись оно каким-то чудом здесь и сейчас, этим вечером в этой комнате. — И на что же мне вас благословить, офицер?