Сорные травы - Наталья Шнейдер

– Ваши мысли, коллеги?

На удивление, никто не стал никого перебивать. Вообще тишина стояла такая, как будто в школе учительница написала на доске архисложную задачу, да вот как решать, никто не знает – и потому весь класс стыдливо молчит, чтобы не позориться.

Александр Викторович, опытный инфекционист, тихо предположил:

– Эпидемия? Тропическая лихорадка?

– Тогда уж легочная чума, – мрачно пошутил шеф. – Не развивается все так быстро. И симптомов нет, насколько я знаю. Никаких.

Видимо, на меня так удар головой подействовал, что я полез на баррикады:

– Я видел… Перед смертью резко расширяются зрачки. И больше ничего.

– Любопытно, – прищурился шеф. – Что предполагаешь?

– Ну… Если исключить отравление атропином, а его исключаем сразу – столько отравы негде сейчас взять, то… похоже на смерть коры мозга.

– Массовая? «Дом-2» пересмотрели? – ехидно поинтересовался Сергей Валентинович. Видно было, что он получает непередаваемый кайф, осаживая молодого выскочку.

– Я… – на мгновение перехватило горло, но я продолжил: – Я видел эти проявления вблизи. Умерла молодая женщина. Без патологий. В последнее время не жаловалась ни на боли, ни на слабость, ни на температуру.

И, бросаясь в омут с головой, продолжил:

– Я был с ней последние сутки – никаких тревожных симптомов не заметил. Ни вчера, ни ночью, ни в последние минуты перед смертью.

Олег Данилович тревожно глянул на меня:

– Маша?

– Нет… – Я запнулся. Блин, оказывается, и мне бывает стыдно. – Другая женщина.

Луканов демонстративно прокашлялся и отметил:

– В наше время…

– Яблоки были слаще, а сливы больше, – оборвал его шеф. – Мы не на собрании комсомола, Сергей Валентинович. Пока что, как ни удивительно, только Иван Игоревич может хоть что-то сказать о симптоматике и развитии… этой… хвори.

– Точно хворь? – спросил завотделения терапии. – Может, токсикологи что скажут. Вода там или выброс какой?

– По всей стране? – вкрадчиво спросил Олег Данилович.

Тут уже подскочили почти все.

– Стране? – ошарашенно переспросил терапевт.

Ни слова не говоря, Олег Данилович щелкнул пультом управления – засветилась панель телевизора на стене. На первом же канале экстренные новости. Звук шеф не включил. Но картинка говорила сама за себя: пылающие обломки самолета. Другой канал: снова новости – Москва, Садовое кольцо, длинная пробка, между машинами бегают люди, вдалеке поднимается столб черного дыма. Мигнул экран – следующий канал: замедленная съемка. Концерт? Мюзикл? На возвышении хор – падают люди со ступеней, коллеги пытаются поддержать. Ниже бегущая строка с количеством погибших. Еще один канал – эмблема BBC: бегают полицейские в непривычной форме, на улицах лежат люди. Крупным планом показано лицо девушки – щека вдавилась в асфальт, рот приоткрыт, пустые глаза.

Я еще успел заметить огромные зрачки – на всю радужку. Как у Лены.

– Минимум стране, – подтвердил шеф. – Мне из Минздрава звонили. Официальная версия – новый вирус гриппа, высоковирулентный[1], с геморрагическими[2]осложнениями.

– Чушь, – вмешался инфекционист. – Уж геморрагии мы бы сразу заметили. Да и вирус не бывает совсем без симптомов. Опять этот горе-финансист крутит министерством как хочет – кто такого дурака поставил командовать здравоохранением.

– Известно кто, – пробурчал Луканов, – и известно за что. Будет у тебя жена дочерью Самого, и ты взлетишь. Но к медицине его заслуги отношения не имеют.

– Чушь, не чушь, а такова будет официальная позиция, меня знакомый уже предупредил – так что гласно будем повторять эту сказку для обывателей. Но в работе ориентироваться на здравый смысл, – заметил Олег Данилович. – Еще версии есть?

Ответом ему была кладбищенская тишина. Даже стало слышно, как за сплошными стеклопакетами окон шумит перепуганный народ на улицах.

– Тогда за работу. Живых проверить, контактировавших изолировать, умерших – в морг, персоналу инструктаж, палаты обработать тщательно, всем маски… Так, ничего не забыл? – Шеф с хрустом сломал карандаш и продолжил: – И молчать! Ясно? Все гипотезы мне, все версии сюда. Для прочих любопытствующих – грипп. Не хватало еще, чтобы журналисты какую-нибудь вавилонскую чуму придумали.

Кто-то еле слышно застонал – видимо, представил, что понапишут акулы пера, когда сообразят, насколько все жарено да остро. А там покоя врачам не будет – ни от пациентов, ни от родных, ни от знакомых. Еще ипохондрики, как стадо леммингов, набегут – и ладно бы только поликлиники осаждали, так они же сразу за лечением примчатся, невротики бешеные.

Все потихоньку начали расползаться.

– Александр Викторович, Иван, останьтесь!

Луканов недовольно обернулся, хотел что-то сказать, но, поймав злой взгляд шефа, промолчал. Логично – не время выяснять, у кого стаж длиннее да толще.

Шеф усмехнулся:

– Я прям как папаша Мюллер.

Александр Викторович, инфекционист, удивленно посмотрел на него.

– Ну, – пояснил Олег Данилович, – «а вас, Штирлиц, я попрошу остаться». Что, совсем склероз замучил, Саша?

Тот махнул рукой и присел на стул. Я же решил постоять – мне еще сегодня дохрена сидеть придется, эпикризы смертные катать.

– Итак, Саш, а теперь спокойно мне объясни, почему чушь, – попросил Олег Данилович. – Я все же хирург бывший, меня ваши тонкости инфекционные не интересовали еще с академии.

– Да просто все, – вяло ответил Александр Викторович. – Тебе как, по-научному или как простому обывателю?

– Хм, знаешь, а давай-ка по-простому. Мне мэр звонил – просил, чтобы я ему объяснил, как разберусь. Вот и поможешь мне собрать версию для чиновников, чтобы они хоть что-то поняли.

– Ну тогда… Вспомни азы. Сколько сейчас известно вирусных кирпичиков? Шестнадцать типов гемагглютинина и девять типов нейраминидазы[3]. И практически все комбинации известны, их возможная вирулентность и патогенность тоже. Помнишь, как все срались от «аш один эн один»[4], хотя я тогда еще говорил, что новой «испанки» не будет?