Пропущенные материалы: В поисках Сэма - Питтакус Лор

Первая закрывает глаза и тут же начинает мерцать, то становясь прозрачной, то снова видимой. В эти моменты я вижу сквозь нее кору баобаба.

― Что ж, ― произносит Первая, опять открывая глаза. ― Доктор Ану и не обещал, что это на всю жизнь.

― Первая… ― начинаю я. ― О чем ты? ― спрашиваю я, хотя часть меня ― та часть, которая является Первой ― уже знает ответ.

― Мое существование… мы… это… ― Первая указывает на пространство между нами. ― Адам, ты меня забываешь.

― Невозможно! Первая, я тебя никогда не забуду!

Первая печально улыбается.

― Я знаю, что ты будешь помнить меня всегда. Я не об этом. А о том, что одно дело помнить о моем существовании, и совсем другое ― поддерживать свою жизнь внутри тебя.

Трясу головой и отворачиваюсь ― бред, слышать ничего не хочу.

― Ану связал нас очень давно. Слишком давно, наверное. Я исчезаю. Наша связь, наш способ общения, твоя возможность меня видеть, мое ощущение того, что я жива, хотя я мертва уже несколько лет. Возможно «забываешь» и не самое правильное слово. Но как ты это ни назови, все равно то, что между нами, не планировалось на века. Что бы это ни было, оно разрушается.

Заметив насколько я подавлен, Первая пожимает плечами, делая вид, будто все это в порядке вещей.

― Придется нам с тобой смириться с тем, что мое время подходит к концу.

― Нет, ― говорю я, отказываясь верить.

Но когда я снова поворачиваюсь к Первой, она уже исчезла.

* * *

После бессонной ночи, проведенной в поисках Первой и закончившейся тем, что я вернулся в хижину один, я едва выползаю из кровати. Чищу зубы, одеваюсь, выполняю утренние дела и еду в деревню батрачить под палящим солнцем.

А разве у меня есть выбор? Не просить же мне у Марко отгул. «Слушай, Марко, несколько месяцев назад я вышел из трехлетней комы, в течение которой я жил в воспоминаниях мертвой инопланетянки, и с тех пор она мой постоянный спутник. Но сейчас она умирает, на этот раз окончательно… Сможешь сегодня подменить меня на колодце?» Подозреваю, это вряд ли прокатит. Поэтому, стиснув зубы, я продолжаю работать.

Сегодня Первая выглядит более цельной, чем вчера. Я видел ее мимолетом, правда сразу после подъема и издалека. Зато, вернувшись из деревни, застаю ее сидящей возле вчерашнего дерева.

― Нет-нет, ― заявляет Первая, когда я подхожу к ней. ― Только без этих щенячьих глаз, пожалуйста.

― Первая… ― начинаю я.

― Я в порядке, ― перебивает она. ― Просто вчера был хреновый день. Будь спок, еще несколько недель у меня есть.

Не могу ничего вымолвить, сердце болит от горя.

― Кстати, тебе пора стряпать ужин.

Мне послышалось? Ужин? Да кому сдался этот ужин, когда время с ней почти на исходе?

― Думаю, тебе лучше пойти, а то Элсвит уже косо поглядывает на твою болтовню с деревом. ― Первая ржет, прогоняя меня рукой. ― Топай давай.

Отправляюсь в сторону кухни. Во время готовки Элсвит травит байки о своих злоключениях времен богатенького детства, то есть еще до того, как он одумался и посвятил себя помощи близким. Обычно истории Элсвита меня развлекают, но сейчас мысли то и дело возвращаются к сидящей под деревом Первой.

Лагерь, деревня… последние несколько месяцев это место было моим убежищем, так легко представить здесь мое счастливое будущее. Но бросив взгляд через лагерь, я вижу утомленно привалившуюся к баобабу мерцающую Первую, и задаюсь вопросом: как она сама относится к этому месту?

Пока далеко отсюда ее народ сражается за выживание, она вынужденно проводит свои последние часы здесь лишь из-за того, что я нашел себе тут теплое, безопасное местечко.

«Для Первой это место не дом», ― понимаю я. ― «А могила».