«Попаданец» специального назначения. Наш человек в НКВД - Виктор Побережных

– Старший лейтенант Стасов? Это капитан государственной безопасности Смирнов, секретарь комсомольской организации. Завтра, в 10.00, в актовом зале наркомата состоится закрытое комсомольское собрание. Очень не рекомендую вам пропустить и его, как вы неоднократно поступали. В повестке дня, в числе прочих, стоит и ваш ПЕРСОНАЛЬНЫЙ вопрос, – он так выделил своим, хорошо поставленным, баритоном «персональным», что я как наяву увидел огромный плакат, на котором оно написано: «Всего хорошего и до завтра, товарищ старший лейтенант».

Положив трубку, я в задумчивости уставился на аппарат. Черт. Этот-то какого хрена лезет? Ему же объясняли, куда можно свое рыльце пихать, а куда нельзя? Подумав про рыльце, непроизвольно хмыкнул. Воистину, у этого Смирнова рыльце! Лоснящаяся, улыбчивая физиономия, так и говорящая о любви ко всему миру, и в особенности к той части, которая называется кулинарным искусством. Да ну его на хрен, этого колобка! Пойду к Мартынову, пусть решит этот вопрос.

Командир уже был на месте и в хорошем настроении.

– Заходи, заходи! Хороший расклад дал, Лаврентий Павлович очень доволен был. С чем пришел?

– Да вот, Александр Николаевич, такое дело, – и рассказал о неожиданном звонке. На мое удивление, к звонку Смирнова он отнесся очень серьезно. Это стало ясно по ставшему серьезным лицу Мартынова и по тому, как долго он обдумывал мое сообщение.

– Вот что, Андрей, – приняв какое-то решение, сказал Мартынов. – Ты сейчас дуй к себе и не высовывайся. Я пойду посоветуюсь, а дальше будет видно…

Вернулся к себе я слегка напряженным. Че за фигня-то? Гаркнули бы опять на этого урода – делов-то? Или я опять чего-то не понимаю? Мать их, да когда закончатся все эти непонятки?! Задолбала эта фигня уже! Ни одно, так другое. Ну тут-то какие проблемы могут возникнуть? Но раз командиру что-то не понравилось, будем сидеть и ждать его.

Уже стало темно, когда Мартынов появился, и опять довольный. Убедившись, что я остался один в кабинете, он весело заявил.

– На собрание пойдешь обязательно. Покаешься, что в связи с частыми командировками и большой загруженностью вынужден был пропустить двенадцать собраний. Не мне тебя учить болтать языком, в этом деле Зильберман и ты – сами с усами. Последним вопросом в повестке дня стоит твое дело, а перед ним, перед ним внешне незначительный вопрос, – Мартынов достал из нагрудного кармана гимнастерки пару сложенных листов бумаги. – Вот. Изучи внимательно. Именно эти вопросы ты должен будешь задать докладчику по той теме. Все. Изучишь дома, и раз нет вопросов – до завтра!

Я попытался открыть рот и услышал:

– Я сказал нет вопросов!

Интерлюдия. Москва, Кремль, кабинет И.В. Сталина, 25 марта 1943 г.

Закрыв папку, Сталин встал из-за стола и, так и не раскурив трубку, которую он продолжал держать в правой руке, стал прохаживаться по кабинету. За ним внимательно наблюдали Берия, Молотов, Ворошилов (отозванный с Ленинградского фронта и передавший командование генерал-лейтенанту Горбатову) и Мехлис. Наконец, Сталин вернулся к столу, раскурил трубку и, снова начав прохаживаться, спросил:

– Значит, мнения аналитиков, Стасова и Максимова, практически полностью совпали? Я правильно понял?

– Да, Иосиф Виссарионович, совершенно правильно, – подтвердил Берия.

– Хорошо. Очень хорошо. Интэресный тип, этот Стасов, – Сталин усмехнулся. – Когда-нибудь нужно будет посмотрэть на него лично, если он и дальше будет честно работать.

– Этот будет, – убеждение в голосе Мехлиса удивило всех. Сильнее всего удивился Ворошилов.

– Лева? Тебя не подменили часом? – «первый красный офицер» не скрывал удивления в голосе. – Чтобы ты ТАК сказал о человеке?!

– Я ему верю. Умрет – но предателем не станет! – не менее убежденно продолжил Мехлис. – В голове у него бардак, много лишнего и грязи, но он настоящий.

– Хм. Очэнь хорошо, что ти о нем такого високого мнения, Лев Захарович. – Сталин повернулся к Берии: – А как там, с «андреевскими»?

– Зашевелились, – Берия хищно улыбнулся. Вместе с ним не менее хищно усмехнулись остальные. Только Сталин спокойно окутывался дымом, не проявляя никаких эмоций. Как мы и ожидали, началось все по партийно-комсомольской линии. В наркомате «андреевцы» съели дезу по Стасову, поверили, что он протеже Меркулова, а значит, и мой. Решили нанести удар по комсомольской линии, завтра попытаются исключить из комсомола. В течение этой недели подобные собрания ими планируются в комсомольских и партийных комитетах пяти областей и во всех среднеазиатских республиках. Причем – только на низовом, максимум – районном, уровнях. Это касается и аппарата в НКВД, Красной Армии и Флоте, в органах власти и некоторых оборонных предприятиях. Мы готовы к любому развитию событий.

– Готовься, Лев Захарович, – Сталин усмехнулся. – Через неделю поедешь кушать дыни и щербет. Заодно проверишь, как дела в тех местах. А то пишут хорошо… Лаврэнтий! Отправь с товарищем Мехлисом ОЧЕНЬ надежных людей в ДОСТАТОЧНОМ количестве.

– Слушаюсь, Иосиф Виссарионович, – Берия блеснул стеклами пенсне.

– Я своих могу добавить, – предложил Ворошилов.

Сталин утвердительно кивнул и продолжил:

– А тэперь поговорим о завтрашнем разговоре в ЦК. Что предложишь, Вячеслав Михайлович?