Не только демоны умеют любить - Ашира Хаан

Правда, она же была и новее — Скорая заехала прямо в здание, ее уже ждали медики с каталкой, не прошло и десяти секунд, как Даша в окружении хоровода врачей уже унеслась куда-то к свету в конце бетонного тоннеля.

Яра выползла из открытой двери Скорой. Хлопнула дверца водителя и Васильич, седой мужик лет шестидесяти прислонился к машине рядом с ней.

Протянул сигарету, она взяла, прикурила и почувствовала, как ядовитый дым прочищает голову, заполненную липким туманом ужаса. Васильич тоже закурил и кивнул:

— Не хотят они в ту больницу больше никого возить. Мы за неделю туда человек десять свезли, все нормальные, без «люстры» даже ехали, а они померли.

— Все?

Он кивнул.

— Лучше дальше, но… Ты понимаешь, мы люди суеверные. Не знаю, что там, но туда никому не надо.

Яра затянулась глубоко-глубоко, потом еще раз, пока не начала кружиться голова, поискала глазами пепельницу — Васильич вынул из кармана. Затушила туда сигарету и тоже пошла в приемный покой. Ноги почти не подкашивались.

Свет в конце тоннеля был синеватым, тусклым. Пальцы казались полупрозрачными и вены выступали особенно сильно, словно только они и остались — ни костей, ни кожи. Зеркалу Яра была бы не рада сейчас. По полу змеились следы каталки — почему-то кровавые, хотя у Даши не было ран, но вскоре Яра наткнулась на размазанную по бетонному полу лужу и поняла, откуда они вели. Она последовала по петляющим следам и уперлась в стальные двери огромного лифта, больше похожего на грузовой. Кнопки рядом с ним не было, пришлось идти искать лестницу. Туда вела обитая дермантином дверь, похожая на дверь квартиры, даже с защелкивающимся замком, и единственная причина, по которой Яра лестницу нашла — дверь была открыта. Она придвинула осколок кирпича, который ей мешал закрываться и вышла. Было страшно не попасть обратно. В подвале она хотя бы знала, где выход на улицу и там был кто-то живой. Лестница вела вверх и вниз, и Яра очень, очень не хотела идти вниз. Там было темно, оттуда пахло затхлостью и гнилью, и со светом там были еще большие проблемы, чем здесь.

Поэтому она пошла наверх. И логичнее и не страшно. К счастью, через два пролета лестница вывела к распахнутым двойным дверям, за которыми бурлила обычная жизнь приемного отделения, как ей запомнилось, когда у нее был аппендицит. Ездили каталки и коляски, кто-то кричал, кто-то стонал, кто-то общался по телефону, несмотря на запрещающие знаки, на банкетках вдоль стен сидели ветхие старушки, бледные девы, одетые в куртки, несмотря на лето, бомжи. Хлопали двери индивидуальных боксов, родственники заполняли бумаги, примостившись кто на стуле, кто прислонив листочки к стене, и где-то там впереди маяком светила регистратура.

— Дарья Александровна Зотова! — выпалила Яра в окошко. Оттуда посмотрели поверх очков и скептически.

— Самоходом, что ли?

— Почему? — растерялась Яра. — На Скорой.

— Где же ваша бригада?

— Не знаю, они вот Дашу увезли, и я…

— Справок не даем! — отрезали в окошке и даже захлопнули его для ясности. Хотя снова пришлось открыть — туда уже совали какие-то бумаги врачи в хирургических пижамах и масках. Яра отошла, но когда регистратура освободилась, снова сунулась туда:

— Вы скажите, она жива хоть?

В окошке почему-то вздохнули, что-то неразборчиво пробормотали и сжалились:

— Зотова? Стабильна. Завтра принесите одежду и полис.

— У меня есть полис! — обрадовалась Яра и стала рыться в Дашиной сумке. Там был паспорт, и Яра пролистнула его — полис проскользнул сквозь страницы, Яра поймала его на лету и подала в окошко.

— Приемные часы с 17 до 19, если переведут в палату. В реанимацию только родственникам, — сказали оттуда.

— Хорошо, — кивнула Яра вновь закрывшемуся окошку и устало отошла к свободной банкетке. Страх отпустил, стало легко и очень радостно, но почему-то подкашивались ноги.

Сидящий по соседству бомж от всей души протянул ей какой-то пузырек темного стекла.

— Боярышник с пионом! — похвастался он. — Все тут пьют и благодарят.

— Нет, спасибо, — Яра подхватилась и пошла искать выход на улицу.