Семь монет антиквара - Гийом Прево

Bran

Бран — замок Влада Цепеша! Значит, отец в самом деле отправился именно туда! Причём, судя по всему, пункт назначения он выбрал сам, ведь его название черным по белому было записано в блокнот!

Дрожа от волнения, Сэмюел несколько раз перечитал список, но смысл уловить никак не удавалось. То ли это зашифрованное послание, то ли спешное перечисление этапов какого-то исследования. Даты, экзотические названия, цифры… Сколько он ни ломал голову, ничего не выходило.

— Папа, слушай, — воскликнул он. — Ты не мог бы для разнообразия выражаться попонятнее?

— Разговариваешь сам с собой? — раздался вдруг за спиной знакомый голос.

Сэм резко обернулся.

— Лили! Ты… ты тут?

— Мы же договаривались, забыл? Уже одиннадцать, если ты не заметил!

— Да, точно! Я задумался… Ты уверена, что за тобой никто не шел?

— Я влезла через окно, которое выходит в сад, как ты и просил в письме. Ну у тебя и лицо! Это оттого, что о тебе пишут газеты?

Лили протянула ему «Вестник Сент-Мэри», местную вечернюю газетенку, которую сложила в восемь раз, чтобы засунуть в карман джинсов. Поперек первой полосы тянулся заголовок: «Удивительное ограбление в музее Сент-Мэри». Сэмюел пробежал статью глазами, не узнал из нее ничего такого, чего не знал бы сам, и с огромным облегчением обнаружил, что про его мобильник в газете ничего не сказано. Возможно, во время драки телефон залетел в такой темный угол, что никто его там не нашел? «Неясным остается мотив, — писал автор статьи в заключении. — Стоило ли тратить так много усилий ради нескольких монет, не представляющих особой ценности?»

— Не представляющих особой ценности для журналиста «Вестника», — буркнул Сэм.

— Ладно, Сэмми, расскажи, как всё было на самом деле.

Они уселись на диванчики, которые, по мнению отца, должны были создавать в магазине атмосферу уюта и приглашать посетителей (если тем каким-то чудом взбрело в голову сюда заглянуть) присесть и насладиться чтением. Сэмюел подробно и обстоятельно изложил Лили всё, что с ним приключилось. Сестра внимательно выслушала и, когда Сэм договорил, мрачно кивнула.

— Есть идеи, кто бы это мог быть?

— Я… я точно не знаю, но есть одна теория.

— Теория?

— Помнишь, мы читали про египетскую экспедицию двадцатилетней давности, во время которой отец обнаружил Камень? В раскопках гробницы Сетни принимал участие еще один практикант, папин ровесник. Насколько я понял, он тогда тоже надолго исчез ни с того ни с сего.

— И что?

— Возможно, этот тип и отец нашли Камень вместе и пользовались им вдвоем.

— Двадцать лет назад…

— Да, но три недели назад, когда отец пропал, на автоответчике в книжном появилось странное сообщение. Голос, такой дребезжащий, как будто специально искаженный: «Аллан, ты меня слышишь? Черт возьми, не валяй дурака, сними трубку!» И он не сразу отключился, подождал и потом добавил: «Окей, я тебя предупредил». Он говорил с угрозой, я уверен.

— И что ты об этом думаешь?

— Ему зачем-то понадобился мой отец. И уж точно не для того, чтобы продать ему пылесос или застраховать жизнь. К тому же он обращался к нему на «ты»…

— По-твоему, это тот самый практикант из Египта? И в музее тоже был он?

— Это только предположение, но другого у меня пока нет. Он с самого начала всё знал и уже пользовался Камнем раньше. Почему бы ему было не раздобыть отцовский адрес и не попытаться с ним связаться? А может, он просто услышал, что говорят о Барнбойме, и решил заглянуть в музей Сент-Мэри. Или и того хуже: что если он следил за мной?

— Следил за тобой?! — ахнула Лили.

— Я уже две недели почти каждый день сюда прихожу. Что ему стоило найти меня и проследить?

— Так ты поэтому задернул шторы и попросил меня войти с заднего двора?

— Просто меры предосторожности.

— Слушай, но если книжная лавка под наблюдением, зачем назначать встречу именно здесь? Ведь есть столько укромных мест!

Сэмюел невесело улыбнулся.

— Потому что мне пора в путь.

— Шутишь?

— Как-то, знаешь, не до шуток сейчас. Надо немедленно стартовать, и ты должна мне помочь…

— Но я думала, пока ты не соберешь все семь монет, с отцом тебе встретиться не удастся. У тебя же их всего четыре!

— Вместе с той, что я подобрал в музее, — да, четыре. Но не забывай о Барнбойме. После смерти он оставил не меньше шести штук. А великий жрец Сетни? На раскопках его гробницы в Фивах археологи обнаружили монеты, отлитые через две или три тысячи лет после того, как гробница была достроена и замурована. Об этом много говорили: как средневековые турские ливры могли оказаться в древнеегипетской усыпальнице? И всё же Сетни где-то раздобыл эти монеты разных исторических периодов! Я уверен, что, путешествуя во времени, тоже смогу насобирать их сколько нужно.

— Подожди, — перебила Лили. — Ты сам говорил, что для того, чтобы вернуться, понадобится новая монета. А если она тебе не встретится? Как ты будешь возвращаться? Представляешь, какой это риск? Ведь однажды из-за этого ты уже чуть не остался в Брюгге, помнишь?