Луна предателя - Линн Флевеллинг

— Два года, — ответил Алек, внимательно следя за тем, какова будет реакция.

Но Кита просто одобрительно кивнул и бросил взгляд на Серегила.

— Я рад видеть его наконец счастливым.

— А где остальные сестры Серегила? — поинтересовался Алек. Кита поморщился.

— Адриэль пригласила сюда только тех боктерсийцев, которые одобряют его возвращение. Пусть тебя не обманывает то, что ты здесь видишь. Есть очень много таких, кто ничего не простил. Шалар и Илина из их числа. Пожалуй, в случае Шалар это можно понять — она была влюблена в хаманца, и ее брак расстроился после… после всех неприятностей. Что касается Илины, они с Серегилом ближе всего по возрасту, но никогда не находили общего языка.

Так, значит, и тут распри… Неудивительно, что Серегил предпочитал не говорить о своем прошлом.

— А что ты можешь сказать о Саабане? Серегил не знал, что тот женился на Адриэль, но он, кажется, вполне одобряет выбор сестры.

— Они знали друг друга еще до изгнания Серегила — ведь Адриэль и Саабан много лет были друзьями. Саабан — благородный и умный человек и к тому же одарен большими способностями к магии.

— Ты хочешь сказать, что он волшебник?

— Если я правильно понимаю, что ты подразумеваешь под этим словом, то да. И весьма неплохой.

Алек как раз начал обдумывать возможности, которые открывались благодаря этому обстоятельству, когда их прервали: Алека окружила новая группа ауренфэйе, и ему пришлось снова и снова отвечать на одни и те же вопросы. Нет, он не сохранил воспоминаний о хазадриэлфэйе; да, Серегил очень многого достиг в Скале; да, Алек очень счастлив, что попал в Ауренен; нет, ничего подобного Сарикали он никогда не видел… Юноша уже начал было озираться в поисках пути к бегству, когда ему на плечо легла рука и знакомый голос шепнул:

— Пойдем. Мне нужно кое-что сделать, и я нуждаюсь в твоей помощи. — Серегил увлек Алека к двери и по задней лестнице наверх.

— Куда мы идем?

— Увидишь.

От Серегила сильно пахло турабом, но двигался он более уверенно, чем Алек ожидал. Они поднялись на три пролета лестницы, останавливаясь на каждом этаже и заглядывая в комнату или две. Обычно Серегил был склонен к разговорчивости: он сообщал Алеку даже больше, чем нужно, об истории каждого места и вещи; теперь же, однако, он хранил молчание и лишь изредка останавливался, чтобы коснуться какого-то предмета, заново знакомясь с домом.

Алек умел молчать. Сцепив руки за спиной, он последовал за Серегилом в извилистый коридор третьего этажа. По обеим его сторонам с неравными промежутками шли простые деревянные двери — на взгляд Алека, ничем друг от друга не отличающиеся. В этом просторном помещении легко разместилась бы небольшая деревушка.

Серегил остановился у двери, за которой коридор резко поворачивал. Он постучал, потом поднял защелку и скользнул в темную комнату.

Алеку давно не случалось тайком проникать в чей-то дом, но все же он автоматически отмечал про себя особенности помещения: никакого освещения, не чувствуется запаха горящих в камине дров или свечи. Комната была необитаемой, пришельцу ничто не грозило.

— Иди сюда.

Алек услышал, как заскрипели петли, потом разглядел тонкую фигуру Серегила на фоне ночного неба в арке окна. Пьяный или нет, тот мог, когда хотел, двигаться бесшумно.

Арка выходила на маленький балкон, откуда виднелся гостевой дом.

— Вон там наша комната, — показал на одно из окон Серегил.

— А эта была твоей.

— Ах да, я ведь говорил тебе об этом. — Серегил прислонился к каменному парапету; в лунном свете Алек не смог разглядеть выражение его лица.

— А здесь ты сидел и слушал, что снится городу.

— Я и сам много грезил. Подожди-ка. — Серегил скользнул внутрь комнаты и вернулся с пыльным пуховичком с кровати. Положив его у стены, он уселся сам и потянул вниз Алека, так что тот оказался сидящим, прислонившись спиной к груди друга. — Ну вот… — Серегил прижался щекой к щеке Алека, крепко его обняв. — По крайней мере один мой сон сбылся. Аура свидетель — больше ничто не получилось так, как я ожидал.

Алек прислонился головой к плечу Серегила, наслаждаясь минутой близости.

— О чем еще ты грезил, сидя здесь?

— О том, как я покину Боктерсу и буду путешествовать.

— Вроде Ниала?

Алек скорее почувствовал, а не услышал иронический смешок Серегила.

— Пожалуй. Я собирался жить среди чужого народа, узнать его обычаи, — проводить так многие годы, но всегда возвращаться в этот дом… и, конечно, в Боктерсу.

— А что ты собирался делать во время путешествий?

— Просто… искать. Места, которых ни один ауренфэйе еще не видел, людей, которых я не встретил бы, оставаясь дома. Мой дядя всегда говорил, что для каждого дара есть своя причина, Мои способности к языкам и фехтованию он считал знаком предназначения к странствиям. Теперь, оглядываясь назад, я думаю, что в глубине души я рассчитывал найти такое место, где мог бы стать чем-то большим, чем величайшее разочарование моего отца.

Алек молча обдумывал это некоторое время.

— Тебе трудно, да? Я имею в виду — оказаться здесь в таких обстоятельствах.

—Да.

Как может единственное тихо сказанное слово передать такую боль, такое безнадежное стремление?

— А о чем еще ты мечтал, сидя здесь? — поспешно спросил Алек, понимая, что ничем не может облегчить страдания друга; а раз так, лучше поговорить о чем-то другом.

Рука Серегила погладила его по подбородку, губы нежно коснулись щеки. Это прикосновение заставило Алека затрепетать от предвкушения.

— Вот об этом, тали. О тебе. — Теплое дыхание Серегила щекотало шею Алека. — Я не видел тогда твоего лица, но я грезил именно о тебе. У меня было множество возлюбленных — дюжины, а может быть, и сотня. Но ни один и ни одна из них… — Голос Серегила прервался. — Я не могу этого объяснить. Думаю, что какая-то часть моей души узнала тебя, как только мы повстречались, — такого избитого, такого грязного.

— В той далекой чужой стране… — Алек повернулся и ответил на поцелуй поцелуем. Сколько времени пройдет, прежде чем их хватятся и начнут искать?

Времени хватит.

Но Серегил только крепче обнял его, без тех игривых поглаживаний, которые обычно предшествовали их близости. Так они и сидели еще какое— то время, пока наконец Алек не понял, что именно ради этих тихих мгновений Серегил сюда и пришел.

Оба они молчали, и Алек почувствовал, что начинает дремать; однако Серегил пошевелился и разбудил его.

— Ну что ж, пожалуй, пора вернуться обратно, — сказал он. Алек неловко выпрямился, еще полусонный. После объятий Серегила на ночном воздухе ему стало холодно. Неожиданный разрыв физического контакта с другом оставил его растерянным и немного грустным, словно печаль Серегила успела пропитать его.