Свинцовый шквал - Вячеслав Шалыгин

Леший не рискнул бы поклясться, но у него возникло стойкое ощущение, что он видит тех же самых гидромехов, которые совсем недавно патрулировали бухту Батарейную в Финском заливе. Может, дело в ракурсе и схожести общей обстановки? Ведь он снова находился на выжженном берегу бухты и видел кильватерные следы уходящих в море гидромехов. Всей разницы – в названии локации. Там локация Сосновый Бор, а здесь Казантип.

«Но если это не иллюзия, а все так и есть, мои выводы и предположения насчет плацдарма и отвлекающих маневров техноса верны. Ай да я, ай да молодец. Вот еще узловиков с хвоста сброшу, и тогда буду полный… молодец».

Леший на миг обернулся, оценил обстановку в тылу и прибавил шаг. Узловики по-прежнему отставали на сотню метров, но совсем «сбрасываться с хвоста» не собирались. Фигуры преследователей мелькали между черными, закопченными валунами, которые покрывали почти весь берег от уреза воды до жестяных зарослей – в среднем ширина каменистой полосы составляла метров сто. Пару раз бойцы Ордена показывались в полный рост чуть левее, на узком песчаном языке у самой линии прибоя, затем все на том же песке, но гораздо ближе к Лешему, а однажды попытались броситься наперерез, сократив дистанцию по правой бровке – по тропе между береговыми камнями и зарослями «жестянки». В двух последних случаях Леший решительно пресек поползновения врага, уложив на береговой песок двоих особо прытких «братьев», а тех, которые пытались зайти справа, сталкер остановил выстрелом из подствольника.

Убедившись, что на хромой кобыле сталкера не объедешь, узловики прекратили дергаться и просто продолжили преследование. Будь Леший на месте командира узловиков, он поступил бы так же. Ведь не вечно сталкер будет петлять между валунами. В конце концов, ему придется выйти на открытую местность или остановиться, занять позицию и принять бой. А в позиционном бою, или, как говорят в народе, в перестрелке, преимущество имеет тот, у кого больше стволов.

«Вот ведь делать им нечего! – приуныв, подумал Леший, одновременно окидывая взглядом подернутый дымкой горизонт. Дымка не была туманом. Горизонт скрывала настоящая дымовая завеса. В нескольких милях от берега горели корабли. Сквозь дымовую завесу то и дело пробивались вспышки взрывов и отблески пожаров. – В локации такая каша заварилась, а они ерундой занимаются, Избранного ловят. Взрослые люди, а верят во всякие сказки! Нет бы военным помочь. У Ордена ведь в Мысовом серьезная береговая батарея стоит. Сейчас ее огонь очень кстати может оказаться. А то ведь, похоже, Азовской эскадре кирдык, а Черноморская на выручку прийти не может – в Уваровском проливе гидромехи пробку организовали. Понятно, что Ордену на все проблемы военных положить с прибором, но ведь они должны понимать, что биомехи, после того как сжуют военных, обязательно возьмутся за Орден. Неужели узловики настолько уверены в неприступности своей Цитадели? Или у них есть какая-то страховка?»

Засмотревшись на далекий морской бой, Леший «зевнул» и пропустил момент, когда несколько бойцов Ордена резко ускорились, перебежали под прикрытие особо внушительного валуна и таким образом до минимума сократили отставание от сталкера. Обнаружил эту осечку Леший слишком поздно, когда бойцы авангарда открыли стрельбу, прикрывая товарищей. Под прикрытием их огня основная группа узловиков успешно обошла-таки Лешего справа и начала прижимать его к берегу.

Леший повертел головой, ориентируясь на местности. Береговая линия уходила влево, образуя так называемый «мыс номер два». В сороковых на этом мысе был построен гостиничный комплекс с большим причалом и достаточно длинным пирсом. Теперь от гостиниц остались только бесформенные руины, но бетонный пирс сохранился. Его узкая серая полоса по-прежнему уходила почти на сотню метров в море, как бы обозначая юго-западный край бухты Мысовая. Для Лешего пирс стал своего рода ориентиром, но не потому, что сталкер собирался взять разбег по бетонной полосе и взмыть в небо, а потому, что надеялся затеряться как раз среди руин гостиничного комплекса, прямую видимость на который перекрывали скалы.

Узловики, скорее всего, также взяли пирс за ориентир, но с прямо противоположной целью – не дать Лешему добраться до спасительных развалин «готелей». Умело прикрывая друг друга, они двинулись к пирсу, отрезая Лешему путь на север полуострова.

«Хитрые собаки! – сталкер хмыкнул. – Какой сукин сын, интересно узнать, так грамотно командует? Тактический рисунок просто хоть в учебник вставляй. Какой-нибудь бывший военный?»

Леший притаился ненадолго между камнями и затребовал у импланта максимальное увеличение картинки. Искать командира пришлось недолго, считаные секунды. А чтобы узнать этого «грамотного сукиного сына», Лешему потребовалось и вовсе одно мгновение.

«Закон парности сработал, – сталкер вновь усмехнулся. – Сначала с Гелашвили случайно пересеклись, а теперь и с бывшим капитаном Кольцовым, то есть с братом Рихтером столкнулись на узкой тропинке. Неисповедимы пути господни. Но тогда понятно, почему узловики так возбудились. Из всех бойцов Ордена брат Рихтер, пожалуй, самый задвинутый на идее Избранного. И это вдвойне нехорошо. Мало того что он фанатик, так еще и бывший офицер спецгруппы армейской разведки. Противник более чем достойный».

Несколько узловиков подобрались к позиции Лешего почти вплотную и полезли через каменный бруствер справа, но обнаружили на том месте, где только что сидел сталкер, лишь дырку от бублика. В последний момент Леший сумел ускользнуть, протиснувшись в узкую щель между скалами и съехав на пятой точке вниз, на береговой песок.

Леший выиграл полминуты чистого времени, но теперь сталкера не прикрывали камни. Да и полминуты были не такой уж серьезной форой. Если рвануть во всю прыть, благополучно добежать до пирса было реально, а вот дальше…

А дальше требовалось снова подняться на крутой берег и пробежать еще метров сто, прежде чем нырнуть в лабиринт перевитых жестяными лианами руин. На эту часть забега времени могло не хватить. Хотя, если стоять на месте и философствовать, могло не хватить времени и на береговой этап спринта в полной выкладке.

Леший помчался по берегу огромными скачками и вполне успешно достиг контрольной точки «пирс», но на этом сопровождавшая его удача выдохлась и отстала от резвого бегуна. С невысокого обрыва на берег посыпались узловики. Стреляя на ходу, они заблокировали путь к развалинам гостиничного комплекса и вынудили Лешего отойти на пирс.

Куда деваться с узкого длинного бетонного языка, Леший себе не представлял. Зато он отлично представлял себе, каким будет выражение лица брата Рихтера, который маячил пока на обрыве, не торопясь присоединяться к группе захвата. Будет ухмылка и бегущая строка в глазах: «Ну что, Избранный, добегался?» Ведь этот Рихтер сдвинулся не на самом Избранном, а на идее его поимки. Как и Командор Ордена, брат Рихтер верил, что Избранный может изменить расклад сил в Зоне, например проникнув в Узел. Но Рихтер не радовался этому, а боялся такого развития событий. То есть Рихтер фанатично верил в существование Избранного и желал его отыскать, но не для поклонения, а чтобы схватить и медленно распилить в подвалах Цитадели на кусочки. Он желал собственноручно уничтожить опасного противника, чтобы быть уверенным, что больше Избранный не появится в Зоне. А заодно чтобы изучить на уровне анатомии, что же это был за фрукт.