Абориген - Андрей Лазарчук

Первым делом следовало проверить, с чем я тут остался, и уже от этого рассчитывать свои дальнейшие действия. Я был совершенно спокоен, разве что брала досада за то, что сообщение прозвучало уже после того, как мы заключили сделку, и ферма эта ничего не стоящая, совершенно мне не нужная, но тем не менее ускользнула из рук. Промедли мы минут на пятнадцать… Ну да ладно. Армен построит себе здесь виллу, буду у него гостить.

Только и он хозяйство в руках не удержит. Вот-вот такое начнётся – весь наш грюнсандский период покажется пасторалью.

Я достал из-под сиденья искалеченной Собаки револьвер и патроны, револьвер сунул за ремень, патроны ссыпал в карман. Теперь имеет смысл ходить именно так.

В «сарае» – крытом котловане – я сразу нашёл, что искал: мотоблок, дисковую пилу, простую пилу. Сварочный аппарат. Лебёдку, пару бухт троса. Рулон плёнки «синтекс» № 11, её используют для «остекления» летающих ферм и гондол дирижаблей. Не помню уже, зачем я её хранил. Аппаратик для её склейки и натягивания. Бидон с гранулами костного клея. Ну и много всего прочего по мелочи… ящик просроченных сигнальных ракет, например, и аптечка точно должна быть, а в ней кусочек каменного мёда, без него будет трудно продержаться трое суток на ногах, сохраняя ясность мысли. Ну и так далее.

В доме должны были быть вещи не менее ценные: две старые струганые столешницы (рука не поднялась выкинуть), фанерные стенные панели, ровные доски и брусья (собирался делать стеллаж, но не собрался), несколько бумажных скатертей… вообще много всякой бумаги, если покопаться, такое можно откопать… В основном рисунки. Портреты. Это Тина настояла, чтобы я их увёз из городского дома…

Они и мне не нравились. Если портрет был похож – а я мог сделать очень похожий портрет, ну, вы понимаете, – так вот, он почему-то был мёртвый. А если лицо было живое, с настроением, то пропадало сходство. Такая вот незадача…

Ну, не всё же у меня должно получаться?

Она же их просто ненавидела. Ей эти шарканья углём по бумаге были хуже зубной боли…

Не отвлекаемся, сказал я себе. У нас трое суток. Работаем медленно, но непрерывно. Движения перетекают одно в другое.

И всё же я взял паузу. Истребил кусочек бесценного времени – просто для того, чтобы попялиться в пространство: исчерна-зелёное внизу, лиловато-синее вверху и белесоватое посередине. Далеко-далеко, так, что и мне приходилось всматриваться, кружили, раскинув длинные крылья, два дракона…