Ее темные рыцари - Лана Ежова

– Нет, не уснула, уже выхожу.

Спустя пять минут я лежала по центру дивана. И протяжное «мяу» под распахнутым окном на этот раз не помешало забыться крепким сном до смерти уставшего человека.

Посреди ночи меня разбудил шепот. Удивительно, но я успела отдохнуть, и мое настроение ощутимо улучшилось. И было таким, пока не прислушалась к разговору.

– Больше не могу, я ведь не железный, – произнес вампир.

– Полностью разделяю твои чувства, – вздохнув, отозвался оборотень.

Видеть я их не могла, так как проснулась, лежа на спине, и продолжала ровно дышать, не шевелясь, чтобы не выдать себя. Но на слух определила, что парни стоят у открытого окна.

– Предохранители моей выдержки почти расплавились. Чувствую, еще чуть-чуть – и я с ней что-то сделаю.

От признания блондина накатила тоска. Не ожидала я от Лазаруса подобных слов. А ведь казался таким надежным, спокойным, несокрушимым…

– Если надеешься, что пообещаю проследить за тем, чтобы ты не сорвался, то извини, разочарую. Я сам на грани. Достала до предела. Сам готов сотворить с ней что-то, о чем потом пожалею.

И Руслан туда же! Холодок страха пробежался по спине.

– Так, давай что-то решать. Сколько можно терпеть?

О боже! Я и не подозревала, что довела парней до ручки…

– Хорошо. – В голосе Булатова прозвучала мрачная решимость. – Займусь ею я.

– Не возражаю, у тебя все равно получится лучше, – одобрил вампир.

А я… я позабыла, что нужно прикидываться спящей. Дыхание сбилось. Волосы на голове зажили собственной жизнью, встали дыбом. Бежать! Надо бежать от этих неадекватных! И быстрей!

Услышав легкие шаги, приготовилась кричать и отбиваться. А ведь я им доверилась, доверилась почти полностью… Кто-то прошел мимо дивана. И вскоре я услышала звуки открывающихся замков, стук двери, и снова тишина. Еще пара мгновений – и постель слева от меня слегка прогнулась. Перевернувшись на бок, блондин положил мне на живот руку и умиротворенно засопел в ухо.

Ничего не понимаю. На улице продолжала надрываться кошка, тогда как у меня на душе кошки отчаяния скрестись и биться в истериках прекратили. Удивительно, но вскоре и за окном исполнительница пронзительных серенад замолкла. И тогда до меня дошло: это не обо мне говорили! «Она» – это кошка! Ребята устали терпеть ее концерты. Облегчение быстро сменилось тревогой. Булатов пошел избавляться от вредительницы? Но как? Я против жестокого обращения с животными!

– Где Руслан?

Я не могла допустить, чтобы глупому, но в целом безобидному существу причинили боль.

– Занимается кошкой, – лаконично ответил Болконский, продолжая нагло обнимать мою талию, хоть ее хозяйка и проснулась.

– То есть?

– Отнесет ее подальше в частный сектор, а там подбросит во двор какой-нибудь кошатницы.

– А как он поймет, что нашел такой двор? – поспешила поинтересоваться и тут же исправилась: – Можешь не отвечать – туплю спросонья.

Порой и без обоняния оборотня можно понять, что хозяева обожают кошек. А бывает наоборот: жилье заядлой кошатницы чище, чем то, где животных не держат вовсе. Бабушка дружила с одной такой женщиной. У той был сад, огород и тьма кошек всех мастей, при этом в доме сохранялся порядок, чистота и уют.

– А еще ты боишься, – заметил блондин задумчиво. Его пальцы, словно невзначай, принялись выводить геометрические фигуры на моем животе. – Чего ты испугалась, Герда?

Вот спрашивается, кому станет хуже, если я отвечу «ничего»? Или заявлю, что мне приснился кошмар? Да никому! Но нет, невыносимая честность Гласа начеку – и мой язык скорее онемеет, чем соврет. В итоге я что-то промычала и скинула нахальную руку. Но непрошеный массажист тотчас вернулся к прерванному занятию, при этом учинив допрос:

– Что же спровоцировало твой страх, маленькая? Спала ты безмятежно, значит, это не кошмары.

– Не обращай внимания, – как можно равнодушней сказала я.

На самом деле меня переполняли чувства: кроме возмущения, вызванного поползновениями Лазаруса, я испытывала стыд. И видела от рыцарей только хорошее, разве вправе я думать о них плохо? Нет. Ну а я все-таки подумала.

– Нет, я не могу игнорировать то, что испугало тебя.

Его искреннее признание лишь усилило мою вину.

– Давай не будем раздувать из мухи слона?

– Я слышал, как стучало твое сердце от страха, поэтому не соглашусь, что ситуация незначительная. Проснувшись, ты была спокойна, а спустя считаные мгновения отчего-то запаниковала.

Он замолчал. Несколько секунд тишины – и вампир засмеялся.

– Ты всполошилась, подслушав наш с Булатовым разговор? Решила, что речь о тебе?

И он снова обидно захохотал.

– Когда Руслан узнает, как ты о нас думаешь, впадет в уныние.

Прямодушный вертигр, может, и не захандрит, но расстроится однозначно, поэтому я попросила:

– Не рассказывай, пожалуйста.

– Хм…

Лазарус приподнялся на локте и, лукаво улыбаясь, заявил:

– Хорошо, пускай это будет нашим секретом, но только не за «пожалуйста». – Он наклонился ниже и прошептал: – Мое молчание стоит поцелуя?

Как же мне захотелось врезать шантажисту! Случившееся легко подать по-разному, и вампир мог придать недоразумению мрачные оттенки. И если Лазарус посмеялся, то оборотень, боюсь, обидится.

– Ладно… целуй.

Не позволив мне одуматься, блондин воспользовался моментом сразу, как только прозвучало мое разрешение, – прохладные губы нежно коснулись моего носа и тотчас отстранились. И… и это все?! Целомудренный чмок, в то время как память подкинула кадры вампирского поцелуя из «Блейда»? Нет, я бы до обморока испугалась кровавого лобзания с лезвием, зажатым между языков. И все же… все же… Вслед за легким разочарованием активизировалась совесть, которая выдала осуждающую фразу: «Ты пошла по наклонной, Герда…» Выдала почему-то голосом Верки Сердючки.

Вдвойне обидно стало, когда сбоку холодно прозвучало:

– И что вы тут делаете?

Плюшками балуемся, разве не видно?!

– Дружеский поцелуй для крепкого сна, – не моргнув глазом ответил Руслану блондин.

Ох, мне бы его невозмутимость! Мои щеки пылали со стыда, словно вертигр – муж, уличивший меня в супружеской неверности.

– Повезло тебе, что он действительно дружеский. И я это сразу отметил.

Болконский хмыкнул:

– О да, повезло…

Не услышал бы иронии в его тоне только глухой. Оставалось удивляться: чем он, собственно, недоволен? Сам же потребовал поцелуя, а чмокнул в нос… Вскоре мое любопытство было удовлетворено: блондин и не собирался молчать! Выслушав, как он со смаком рассказывает оборотню о моей ошибке, уличая в недоверии к ним, рыцарям, я тоже не стала держать язык за зубами.