Улыбка демона - Ярослава Лазарева

— Сам уйди, — еле слышно говорит Настя. — Ты мне мешаешь.

Вовка не шевелится, как будто его заклинило.

Настя присела на кровать к Оле. Ее лицо перевязано, видны одни глаза. В них боль. Если бы Олечка могла шевелиться, она бы выгнала Настю. Ничего, еще успеет это сделать.

«Надо помочь!» — мысленно шепчет Настя. Она подняла руку к повязке на лице. Но коснуться боится. Ей кажется, что Олечка дернется и все испортит.

«Пускай все пройдет!» — шепчет Настя. Других слов она так и не узнала. Или надо сначала сказать, что игра началась, что она принимает условия, принимает демона — и только потом он поможет ей исцелить?

Вовка не двигался. А главное — не менялся. Он оставался все таким же старшим вожатым. Немного утомленным, сильно запутавшимся.

Олечка лежала, не шевелясь. Ее огромные глаза подернулись слезами.

Настя принюхалась, надеясь учуять запах горелой веревки — знак того, что колдовство началось. Ничего. Может, закрытое окно мешает демону прийти?

Она толкнула створку окна, постояла, прислушиваясь к лагерным шумам.

— Извини, Вовка, — негромко произнесла Настя, — но ты мне очень нравишься.

Она боялась словами разрушить тонкую границу между жизнями, где они сейчас все балансировали, каждую секунду норовя провалиться в небытие.

— Все беды от любви. Она делает нас слабыми. Она легко нас ломает, заставляя соглашаться на… — Настя не договорила. Ее душили слезы. — Но все уже прошло. Страдание тоже полезная штука.

Она вдруг услышала, как качнулся шарик в тесном пластиковом лабиринте. Добро пожаловать, судьба! Я не стану больше от тебя бегать!

Шарик снова качнулся, словно кто-то невидимый тронул его пальцем. Условия приняты, остается только подписать договор.

— У нее все заживет очень быстро. — Настя смахнула пальцем набежавшую слезу. — И следа не останется.

— «Скорая» приехала! — заглянула в палату Вера.

— В ведьмы подалась? — Вовка дернул губами в знакомой усмешке.

— Зачислили, — усмехнулась Настя.

— И зачем тебе это?

— Не знаю, — пожала плечами Настя. — Судьба, наверное. Ее не избежать.

Она вернулась к Олиной кровати, забрала игрушку.

— А вообще из меня ведьма не получится. На метле я летать не умею. И любить предпочитаю по-настоящему. Поэтому скорее уж я буду помогать людям, чем творить беды.

Недавно в Интернете она прочла, что демон — это не только проклятье, но и фортуна, участь, удел. Подарок судьбы. Его надо нести дальше. Если ей суждено лечить в ущерб своему счастью, то пускай будет так. Отдавая другим, всегда жертвуешь своей судьбой, своей душой. Но зато это уже будет совсем другая жизнь. Еще не знакомая, но, без сомнения, яркая.

— Что тут у нас? — в палату вошла быстрая невысокая врач «Скорой помощи». — Снимите бинт, посмотрим!

Настя отступила, пропуская вперед медсестру и медбрата.

Вовка смотрел на нее. Глаза были темно-коричневые, болезненно припухшие.

— Как ты думаешь, если я уеду, все изменится? — Настя взвесила на ладони кубик. Шарик вяло колыхался между прозрачных стенок.

— Теперь уже ничего не изменится, — произнес Вовка. — Ты здесь была, и этого из жизни не вычеркнешь.

— Ты понимаешь, что я не хотела никому вредить? — прошептала Настя, так сильно прижимая к себе кубик, что ребро больно впилось ей в грудь.

Вовка молчал.

— Я беру выходные на два дня, — быстро произнесла Настя. — Вернусь, и все станет хорошо.

— Ну и что у нас тут? — раздался голос врача.

Настя не стала оборачиваться. Она даже не стала слушать ответ старшего вожатого. Она знала, что будет дальше. Кто что скажет и как поступит.

Настя сбежала по ступенькам, секунду помедлила, дожидаясь, когда у начальника лагеря зазвонит телефон, чтобы пройти по холлу незамеченной. Выйдя из административного корпуса, она тут же свернула за угол, чтобы избежать встречи с Ермишкиным. Ему стоит встретиться сначала с Петром Петровичем, потом с Вовкой. А план спасения у него простой — взять все на себя. Глупый. Жертвы никогда еще не приводили к хорошему результату, тем более насоветованные братом. Так что обойдемся без жертв.

Кусты справа шевельнулись.

— Белов, — устало позвала Настя. А она устала! Да еще как! Пора, пора отдыхать! — Что ты там забыл?

Она протянула руку с кубиком. Сашка нехотя вылез из кустов, забрал свою игрушку, бестолково потряс перед носом, словно наказывал за то, что какое-то время кубик был не с хозяином.

— Гуляем, — протянул он, потупив глаза.

— Я тебе дам кока-колу, не надо бежать ни в какой поселок.

— Ну, Настя! — стонал Сашка.

— И другим скажи, — вздохнула она. — Сегодня не лучший день для прогулок.

В голове ясно созрел план дальнейшей жизни — кто, зачем и почему.

— И собери всех наших. Есть дело.

Часть смены уже прошла. Они вполне справятся, если им устроить день самоуправления, а она съездит домой на выходные.

Сашка помчался к корпусам, а сама Настя отправилась к воротам. Там, под осинами, стояла машина.

— Привет, Стас! — махнула Настя рукой. — Какими судьбами?

Стас выбрался из салона, облокотился на распахнутую дверь. Нет, все-таки нельзя быть таким красивым!

— Тамарка позвонила. Хотела уехать, а теперь что-то передумала.

Если бы Настя не чувствовала рядом с собой своего гения, она бы восхитилась совпадениям.

— Но все равно не зря съездил. Договорился на третью смену.

Настя улыбалась. Все возвращалось обратно. Это было хорошо.

— Вожатым? — спросила она, заставив Стаса рассмеяться. Он жизнерадостно сверкнул в ее сторону белозубой улыбкой. Невероятно красив. Влюбиться, что ли? Теперь она может все.

— Отвези меня домой, — попросила Настя.

— Отпуск взяла? — На его лице снова расцвела улыбка. Вместо скучной дороги в одиночестве у него вырисовывалась неплохая компания.

— Да, мне надо на пару дней домой.

— Хорошим людям всегда рады, — Стас распахнул дверь, словно приглашал попутчицу в салон.

Настя сделала пару шагов к воротам — надо было собраться, взять вещи и деньги, — но остановилась.

— Я не хорошая, — негромко ответила она Стасу. — Просто пришло время уезжать. Судьба у меня такая.

Да, это теперь была ее судьба. И во многом от нее зависело, как этой судьбой распорядиться. Спасать или уничтожать. Она была готова к спасению. Такое условие она и поставит, когда будет принимать бабушкино наследство. А потом вернется в лагерь. Кто-то ведь должен следить за архаровцами и слушать страдания вечного Полкило.