Колдун - Кай Вэрди

Взяв протянутый Егоровым мокрый ковшик, он осторожно поднес его сестре, давая ей напиться. Та принялась жадно пить, хватая воду большими глотками.

— Не спеши, Тось, дядько нам еще водички даст, коль надоть станет, — придерживая ковшик, тихонько говорил он сестре. — Отдохни маленько, а опосля еще попьешь. Я не стану, пока досыта не напьешься.

Девочка послушно оторвалась от ковшика, не убирая с него рук, и, отдышавшись, снова потянулась к воде.

— Что с ней случилось, Митя? — не отрывая глаз от девочки, задумчиво спросил полковник.

— Опосля расскажу, при ней не стану, — насупился подросток. — Неча ей об том помнить…

— А в лесу как оказались? — сменил мужчина тему.

— Дак за грибами пошли, — пожал подросток плечами. — Я Тоську одну таперя не оставляю, завсегда вместе. Коль пошел за грибами, дак и вона со мною.

— А выбрались как из леса? — подперев рукой подбородок, уселся рядом Егоров.

— Шли, шли, да вышли… Я по солнцу глядел. Када заходили, солнце в спину глядело, а то утро. Как зенит прошло, обратно тож в спину глядеть должно. Так и шли, — вздохнул парень. — Тока я не знал, шо мы так далече забрели… Тоська давно пить просила, тока в лесу колодцев немае… И ключей тож. А из луж я не позволил, станет опосля животом маяться, — рассказывал Митька, не забывая приглядывать за сестрой. Напившаяся девочка подвинула ковшик ему, и он допил остававшуюся в нем воду.

— Ой, а у нас никак гости! Ну здравствуйте, гости! — в дом зашла румяная, еще довольно молодая женщина. — Как раз мы с Зоей молочка принесли! — улыбаясь, тараторила она. Из-за ее спины выглядывала сплошь обсыпанная веснушками рыжеватая девочка лет восьми.

— О! И Маруся пришла, — потирая руки, довольно произнес полковник. — Марусечка, покормишь ребяток? В лесу заблудились, бедолаги, с утра бродят.

— Ох, как же вы это? Ой, ой, ой, — запричитала женщина, бросаясь к печи. — Сейчас, сейчас, Павел Константинович! Зоя, доставай миски, ложки… В шкафу краюха, режь скорее! И опосля Семушку кликни, забегался где-то… — суетясь, быстро раздавала она указания. — Я борщечку запарила, как раз сейчас вечерять и сядем, — уютно ворковала она, а на столе, словно по волшебству, появлялись и хлеб, и картошка, и борщ. Бегая позвать брата, Зоя заскочила на огород и вернулась с помидорами и огурцами в подоле, в руке неся добрый пучок зеленого лука.

Пока женщины хлопотали, накрывая на стол, Егоров протянул Тосе румяную горбушку и плеснул в кружку молока. Девочка благодарно улыбнулась и впилась зубами в хлеб.

— Митя, пойдем за водичкой сходим, — позвал он мальчика.

Тот, понятливо кивнув, что-то быстро прошептал сестре, и вышел вслед за полковником.

— Ну, Митя, рассказывай, — присаживаясь на завалинку, проговорил он.

— Да чего рассказывать-то? — пожал плечами парень. — Деревня небольшая, а мы и вовсе на хуторе жили. Как фрицы понаехали, то утро было. Я-то спал на сеновале. Приперлися, да в хату, а тама мамка с Тоськой и братиком малым спали покамест. Мамка кричала сильно… А я спужался… — опустил парень голову. — Затих на сеновале, шелохнуться страшно было… Тока и мечтал, шоб не сыскали… Страшно… — еще ниже опустил парень голову, шмыгнул носом и вытер его рукавом. — Виноват я, дядько… Тока страшно мене стало… Тако уж страшно, шо себя не помнил…

— А дальше? — ободряюще накрыл руку парня своей полковник. Мишка, мысленно возблагодарив небеса, впитывал эмоции и мысли, идущие от полковника. Ну и нужную ему информацию. Только рассмотрит он ее позже, в тишине… А пока бы не спалиться…

— А шо дальше-то? — подросток снова шмыгнул носом. — Попервой братика орущего они за ноги схватили да головой об косяк. Тот и затих… Зашвырнули его в кусты да сызнова в хату… Мамка орет, Тоська кричит… Долго обе орали… А фрицы то в хату, то с хаты… Покурят, да сызнова в хату… Не упомню уж, хто из их сперва замолчал — мамка толи Тоська. А как фрицы хату принялись сеном обкладывать, еще больше спугался, залез поглубже и тама сидел. А те ставни забили, дверь тож, да хату-то и подпалили. А как хата занялася, на свои циклетки сели да умчалися, — парень замолк.

— А ты что? — тихонько спросил полковник.

— А шо я? Поглядел, как хата запылала, и такой меня жаль взял… Сполз я с сеновала, да бочком-бочком к хате… Гляжу, а уж все, не спасти хату — пылает, ровно спичка, уж и крыша уся в огне… Хотел уж в лес бежать, прятаться, вдруг слышу — ровно Тоськин голосок из полымя идет. Я позвал, а Тоська возьми, да закричи. Ну шо я, зверь дикий? — сквозь слезы вскинулся подросток. — Живая сестра в полыме! К двери не подойти — тама так пылало, жуть просто. Побежал вкруг дома, на ставнях доски отдирать. Тоська попервой орала, кашляла, а опосля затихла уж. Доску-то я отодрал, в окно кое-как влез, а тама дыму уж… Насилу отыскал сестренку. Мать тож нашел. На кровати поперек лежала. Мертвая… — мальчишка передернулся. — Тоська в сундук залезла, насилу я ее сыскал. Там ее и уморило. Еле вытянул ее с хаты. В окно выбросил, а крыша уж рушиться стала. Сам-то в окно выскочил, а крыша возьми да и рухни на бок. Едва нас с Тоськой не накрыло. Понял я, шо сгорим с ней живьем… Давай балку толкать. Сперва ногами ткнул, а вона возьми да поедь… Я Тоську схватил да в сторону. Откуда силы-то взялися… В сторону сиганул, гляжу — а тама просвет. Ну я рукой-то потыкал — воля… Ну и выскочил с Тоськой с полымя. До старого колодца, сухого, доскочил, сперва Тоську туды скинул, опосля уж сам забрался, — парня ощутимо потряхивало от переживаний. Помолчав, он продолжил:

— Скока мы там просидели, не упомню. Вылезти страшно было. Тоська пить просила. Выворачивало ее сильно. Ей по голове прикладом стукнули. После того она и говорить вот так стала… Дня два аль три прошло, прежде чем я выползти решился. Тоська уж в жару уся горела, у меня рука… в общем, беда с рукой была…

Полковник посмотрел на еще не зажившие до конца ожоги на руке паренька и вздохнул.

— Это тогда руку-то обжег? — спросил он. Мальчишка кивнул.

— А потом что? Дом сгорел. Где жить-то стали? — полковник не сводил глаз с пацана.

— В деревне тетка Матрена приютила. Мамка с ей крепко дружилась… Мене вон руку выправила, и Тоську долго лечила… Матрена хорошая, — вскинул на него глаза паренек. — Добрая. Промеж нас с Тоськой и своими детями разницы нету. Тока я Тоську таперя вовсе не оставлю. Ну как фрицы сызнова возвернутся? — беспокойно заерзал он на завалинке.

— Не вернутся, Митя. Мы не допустим, — мрачно пообещал ему Егоров. — А как же Матрена ваша с детьми жива осталась?

— Фрицы в деревне-то тока постреляли, попугали, пару хат запалили да уехали. Торопились, видать, — пожал плечами Мишка. — Да и мало их было…

— Залетные, видимо… Похоже, стороной обошли ваши Веселки. Вот и Масловку тоже обошли… К счастью. Здесь только староста зверствовал, а так тихо было всю оккупацию, — вздохнул полковник. — Ладно, Митя… Пойдем ужинать, а после я вас к тетке Ульяне сведу. Переночуете у нее, а утром отвезу вас в Веселки, а то опять заблудитесь, — улыбнулся он и поднялся с завалинки.