Кая. Полукровка - Анна Бегун

Не к добру, ой, не к добру!

На ватных ногах я прошла мимо нескольких длинных столов, занимавших почти всю ширину комнаты, и, поднявшись по ступенькам, оказалась рядом с учительским столом. Господин Либли не сводил с меня глаз. В отличие от многих других учителей Магучки он был ещё молод, ко всему подходил с юмором и пониманием. Но поджилки всё равно тряслись, когда он подзывал к себе. Именно Либли курировал нашу группу.

– Присаживайтесь, Прекрасная, – кивнул он в сторону стула, стоящего с торца стола.

Я послушно села. Угол столешницы, который остался между нами, был свободен, словно всё, что там лежало, одним движением убрали в сторону. Осталась только коробочка на вертящейся платформе, которая одним своим присутствием притягивала внимание.

– Знаете, что это? – спросил Либли, взглядом указывая на неё.

– Звуковая завеса, – сглотнув, ответила я.

– Верно, – кивнул он. Мгновение задумчиво смотрел в потолок, после чего резко положил руки на стол и с хитрым выражением лица наклонился над столом: – А знаете, как она работает?

Я задумалась.

– Звук – это волна... – неуверенно начала рассуждать. – И... и... завеса отражает волну?

Либли рассмеялся. Что именно ему показалось смешным: мой ответ или поведение – понятия не имею. Осталось только молча ждать.

– Ох, Прекрасная! Домашнее задание вам. Ещё раз перечитайте главу про звук и в следующий раз предложите мне вариант реализации. Два!

Я кивнула. Он что, за этим меня подозвал и завесу поставил?

– Ладно, теперь к делу. – А нет, не за этим... – Что у вас с химией происходит?

Ой-ой.

– Господин Белый меня не любит, – прямо ответила я, что думаю. – Как начал на вступительном экзамене валить – так до сих пор и валит. И прямо говорит, что отчислит на ближайшей сессии.

Либли тяжело вздохнул.

– Ох уж этот Белый... Понимаю. Но, Прекрасная, послушайте. Вот у вас подруга, например, не испытывает совершенно никаких сложностей с его предметом. А ведь она тоже девушка.

Кажется, я начала краснеть, потому что сердце не то что выскакивало из груди – оно будто в самой голове стучало.

– Она вообще не ошибается, когда дело до химии доходит. – И когда до остальных – тоже... – А я... Конечно, я не идеально справляюсь! Но не на шесть же! И не на пять.

Шесть – самая плохая оценка за выполненную работу. Хуже может быть только семь, но это когда вообще... ничего. Пустой лист и рожица по центру. Лучшая оценка, соответсвенно, единица, но за всё время, что я успела провести в училище, мне её не поставили. Р-р-р!

Господин Либли со вздохом улыбнулся.

– Понимаю, учиться здесь тяжело. Но на химию придётся подналечь, иначе угроза Белого может и реальностью стать.

Стиснув кулаки и зубы, я уставилась на коробочку завесы. Трёхметровый пузырь, не выпускающий наружу звуки...

– Но я стараюсь, как могу! Учусь, готовлюсь, выполняю все задания. Он просто оценивает меня строже остальных! – Я подняла голос. – Неужели нет других вариантов? Перевестись в другую группу, например?

Эта мысль пришла мне в голову уже пару дней назад, но обращаться с таким вопросом к куратору было почему-то боязно. А сейчас она сама сорвалась с языка.

– На первом году химию ведёт только он, у всех, так что... без вариантов, – сочувственно покачал головой господин Либли. – Мне кажется, что-то отвлекает вас от учёбы. Постарайтесь освободить себя от всего лишнего и сосредоточиться. Физику вам тоже не мешало бы подтянуть.

Освободить себя, ага. От поисков Книги, что ли? Полдня вчера пробегала, в каждую дырку заглядывая и у всех спрашивая. Странно, что Либли не об этом со мной поговорить решил. Видимо, слух не дошёл. Пока.

Я хмуро кивнула:

– Про звук почитаю, – а потом подняла на учителя умоляющий взгляд: – Может, вы с ним поговорите? Пусть будет не так строг со мной, и всё.

– Прекрасная, – строго одёрнул Либли. – Я на вашей стороне, но не имею права вмешиваться в чужой педагогический процесс. Учитесь сами справляться со своими проблемами.

Я вздохнула. И без того всё время приходится справляться с проблемами, мог бы и помочь чуть-чуть. Что ему стоит заступиться немножко за свою студентку?

– Постараюсь.

– Уже даже Либли говорит, что мне грозит отчисление из-за химии, – сказала я, плюхаясь на стул рядом с Оле и скрещивая руки на груди. Протянула ноги вперёд, заглянула соседке в Книгу. Та закончила писать и коснулась кончиком карандаша деревянной игрушки. Кубик взлетел на положенные тридцать сантиметров (если верить моему глазомеру), дёрнулся пару раз и со стуком упал.

– Господин Либли! – протянул руку Алек, сидящий в ряду перед нами. – А что должно происходить, если человек пытается взять зависший кубик в руку?

Учитель радостно вскочил на ноги и указал зажатым в руках пером на вопрошающего:

– Отличный вопрос! Прекрасный! Конечно, он должен вести себя, как обычный куб.

– А если снова положить?

– Тогда пусть взлетает!

Оле тяжело вздохнула и, схватившись за голову, склонилась над книгой.

– Задачка... – протянула я.

То есть, кубик должен отличать, когда поверхность – рука человека, а когда – что-либо другое. Как объяснить ему, что рука – это исключение из правила? Чем рука отличается от других предметов? Температура... подвижность... Если приближается тёплый объект...

Подруга отодвинула от себя работу и повернулась ко мне.

– Есть вариант, как найти Книгу.

– Тише! Если Либли узнает... Сегодня я могу хотя бы сделать вид, что забыла её дома.

Оле скривилась:

– Так себе отмазка, до общаги можно и сбегать.

Она была права. Книга слишком важна для занятий и слишком ценна сама по себе, а до дому рукой подать: всё, что необходимо для жизни, находится на территории Училища, покидать которую с Книгой строго запрещено, и до любого места можно добежать за несколько минут.

– В следующий раз буду прихрамывать, – решила я. – И скажу, что ползти с подвёрнутой ногой до общаги буду полчаса.

– В следующий раз может и не придётся ничего придумывать, – улыбнулась Оле и понизила голос. – Оказывается, есть отделение государственной службы, а на нём – группа поисковиков.

Брови невольно взлетели вверх.

– Так ведь все маги – на государственной службе?

– Во-первых, не все, а во-вторых, речь об особенно государственной службе. И вообще, ты не о том думаешь! Так вот. Есть несколько человек, у которых специализация – поиск пропавших людей и предметов. В теории можно отыскать кого-нибудь из них и попросить о помощи...