Чаролом - Блейк Чарлтон

– Ну, один-то иерофант сбежал, – спокойно заметил Никодимус. – Куда, кстати, он отправился?

Она покачала головой, на её верхней губе блеснула слюна.

– К остальной части нашего отряда. Где они, я не знаю. Знали только ветряные маги.

– Какова численность отряда?

– Нам ничего такого не рассказывали. Мы просто разведчики.

– Кто руководит операцией?

– Магистр Лотанну Акомма.

– Ну, разумеется, – проворчал Никодимус. – Кого бы ещё послала Вивиан? – он откашлялся. – Зачем было отправлять разведчиков в залив?

– Императрица получила некие доказательства, что культ Неразделённой Общины пытается ускорить наступление Разобщения. Это всё, что мне известно. Помоги мне, Творец! Да простит меня Творец, но это действительно всё, что я знаю. На деревню напал твой собственный неодемон. Ты сам во всём виноват! Вы должны отринуть идолопоклонство, поверить в Творца и императрицу. Вы должны! – она опять сорвалась на плач.

– Ваш отряд готовил начало вторжения?

– Я этого не знаю.

Никодимус тяжело вздохнул. Имперский отряд должен был быть где-то поблизости, иначе иерофант не смог бы долететь до него на воздушном змее. Что бы Империя ни готовила, вторжение или небольшую операцию, прольётся кровь. Иного не дано.

– Что ещё мне необходимо знать? – уже мягче спросил Никодимус.

– Я рассказала всё. Надеюсь, Творец меня простит за это, – из её глаз текли слёзы.

– Ты правильно поступила, магистра.

Никодимус достал из кошеля пузырёк, но женщина лишь замотала головой, продолжая рыдать. Он терпеливо ждал.

– Должно быть, ты прошла через ад. Прости меня.

Она наконец начала успокаиваться. Никодимус подошёл ближе.

– Тебе нужно это принять, ты пережила боль и шок, – он приблизил флакон к её губам. – Пей, магистра.

– Отравлено, наверное? – сказала она жалобным голосом человека, который долго плакал, и теперь у него заложен нос. – Ну и пусть. Я даже надеюсь, что оно отравлено, тогда мне не придётся жить с подобными воспоминаниями.

– Это вовсе не отрава, магистра. Настойка поможет тебе уснуть. Извини, что пришлось жестоко с тобой обойтись, но мне требовалась правда. Никто больше не причинит тебе вреда.

Он вновь протянул флакон, и на сей раз пиромантка наклонила голову и жадно выпила содержимое. Никодимус её понимал.

– Горькое-то какое, – она скорчила гримаску.

На миг Никодимус почувствовал приступ ностальгии. Выражение её лица напомнило ему маленькую Леандру, когда той тоже приходилось принимать лекарства. Он снял с крюка бурдюк и дал ей запить. Пиромантка пила и плакала.

Никодимус уселся на табурет. Постепенно дыхание пленницы замедлилось, и она уснула. Подняв с пола обрубок кисти, он завернул его в тряпку. За дверью каюты поджидала Дория. Она сурово воззрилась на него.

– Ты всё слышала? – спросил он.

– Как можно быть таким жестоким?

– Ты слышала о нападении на Гребень?

Лицо Дории немного смягчилось.

– Результат не всегда оправдывает средства.

– Что если на остров напал не неодемон, а демон с Древнего континента? Что если Речная Воровка не лгала?

Дория только нахмурилась.

– И это ещё не упоминая об имперцах, прячущихся где-то в заливе. Продолжаешь считать меня жестоким?

– Ты же не собирался на самом деле поражать её раковым проклятием?

– Надеюсь, что нет, моя Дория, надеюсь, нет, – Никодимус покачал головой. – Но я в этом не уверен, – и он пошёл прочь. – Проследи, чтобы пленница не мучилась от боли, однако не забывай о прочных путах и цензуре.

– Слушаюсь, милорд хранитель, – холодно ответила Дория ему в спину.

Никодимус закрыл лицо ладонью и тяжко вздохнул. Война. Похоже, начинается война. Либо с Империей, либо с демонами Древнего континента. Неизвестно ещё, что хуже.

Его мысли были прерваны резким возгласом. Затем послышался глухой удар о дерево. Он встрепенулся и увидел, что проходит мимо каюты Рори. Оттуда донёсся придушенный стон. В конце коридора стояли двое матросов и глазели на него со смесью страха и любопытства.

– Что там такое? – спросил Никодимус.

– Мы видели, как туда прошёл лорнец, – прошептал один из них.

– Пылающие небеса! – выругался Никодимус.

Только этого ему сейчас не доставало. Неужели даже в такое трудное время сэр Клод и Рори не могут оставить свою нелепую междоусобицу? Никодимус ногой распахнул дверь, уже готовый вступить в схватку и намереваясь произнести гневную тираду.

– Чума на оба ваши дома! – взревел он и застыл при виде обнявшихся мужчин.

Они отнюдь не пытались прикончить друг друга. Они целовались. И весьма страстно.

Слова застряли у Никодимуса в глотке. Рори увидел его и выпучил глаза. Он отпрыгнул от сэра Клода, запутался в гамаке и не свалился только потому, что сэр Клод поймал его за запястье.

Рыцарь со спокойным вызовом поглядел на Никодимуса, но лицо Рори превратилось в красную маску стыда. Друид покосился в сторону коридора, пытаясь понять, видел ли их кто-нибудь ещё.

И тут все события последних месяцев промелькнули в голове Никодимуса: нарочитое соперничество между Рори и сэром Клодом, фразы, брошенные словно бы в запале, упорные попытки сэра Клода поддеть Рори, все те случаи, когда мужчины исчезали вместе, и явное стремление Рори сохранить всё в тайне. Промелькнули – и сложились в осмысленную картинку. Никодимус понял: желание было обоюдным, но тайна заботила только одного.

Никодимус мысленно обозвал себя дураком за то, что не разглядел этих признаков раньше, вспомнил о любопытных матросах, торопливо зашёл в каюту и захлопнул за собой дверь.

Он в упор смотрел на Рори, а Рори со страхом – на него. Потом оба перевели взгляд на сэра Клода. Тот только пожал плечами. Рори покосился на дверь, очевидно думая о подслушивающих за ней матросах.

Никодимус очень сомневался, что тем есть дело до любви Рори и сэра Клода: иксонцы спокойно относились к подобного рода вещам. Сам же Рори был из Драла, а на юге такие связи под запретом. Неудивительно, что друид, в соответствии со своей моралью, не желал ничего предавать огласке. И Никодимус тоже не должен был ничего узнать… Однако узнал. И что теперь…

И тут его осенило.

– Создатель вас побери!!! – взревел он. – Во имя всего святого и Бога Богов, неужели вы не можете не собачиться даже в такое время?

Хотя время было как раз самым подходящим для того, чтобы побыть вдвоём. Что лучше успокоит после кровавой стычки, чем объятия любимого человека?

– Ваши драки у меня уже в печёнках! – заорал Никодимус и запнулся, не зная, что ещё сказать.