Приманка для дракона - Тори Халимендис

Остаток пути до Кривых Сосен прошел без приключений. Отто то и дело задумчиво поглядывал на Стефана, который, казалось, вовсе не замечал взглядов секретаря. Клаус что-то задумчиво бормотал себе под нос. Агидиус сунулся было к драконоборцу с расспросами о том, как ему удалось совладать с лесной нечистью, но получил такую отповедь, что обиженно промолчал остаток пути. А Леона возблагодарила богов за то, что теперь у нее в попутчиках оказался не только паж, но и такие рыцари, которые способны преодолеть многие опасности. И задумалась: а кто таков на самом деле Стефан? Вряд ли бедный странствующий рыцарь, которым он поначалу пытался казаться. События последних дней убедили Леону, что это далеко не так. А еще странный браслет… Она вновь тайком попыталась стащить его с руки, но ничего не получилось.

В Кривых Соснах их разместили на постой в разных домах. Леоне выпало ночевать с Клаусом и Агидиусом. Спальные места разделили по-рыцарски: даме – узкая койка, Клаусу – лавка у стены, пажу – полотняный коврик на полу.

Леона забралась под покрывало и сразу же закрыла глаза. День выдался нелегким, усталость брала свое, спать хотелось неимоверно. Но тут оказалось, что у Клауса иные планы.

– Госпожа Леона, – позвал он свистящим шепотом, – госпожа Леона, вы спите?

– Еще нет, – сонно ответила Леона.

– Госпожа Леона, я хотел бы с вами посоветоваться.

Леона приподнялась на локтях.

– О чем, господин Клаус?

– Я намерен просить руки вашей сестры, – смущенно признался рыцарь. – После того, как мы освободим ее и убьем дракона, конечно.

– Мы? – подал голос с пола Агидиус. – А я думал, что с драконом будет сражаться господин Стефан.

– Да-да, конечно, – быстро произнес Клаус. – Так вот, когда дракон будет повержен, я намерен сделать госпоже Эрне предложение.

– Делайте, – зевнула Леона.

– И я хотел бы узнать ваше мнение о том стихотворении, которое я для нее сочинил.

Леона мысленно выругалась, припомнив все знакомые ей бранные слова, а паж спросил с интересом:

– Получается, вы – поэт?

– Просто сочиняю понемногу, – признался Клаус, пытаясь придать голосу нотки смущения, но получилось все равно самодовольно.

– Как замечательно! – восхитился Агидиус. – Я тоже пробовал сочинять стихи, но у меня плохо получается. Я "любовь" рифмую либо с "кровью", либо с "морковью".

– Вторая рифма весьма оригинальна, – заметил Клаус. – Будьте любезны, прочтите пару строчек.

"Интересно, если я все-таки усну, они заметят? – подумала Леона. – Похоже, эти двое нашли общую тему. Может быть, они позабудут обо мне?"

– Вот так возникла их любовь, – гордо продекламировал паж. – И ввысь пошла, словно морковь.

Леона, мигом стряхнувшая сонливость, прикусила уголок подушки, чтобы не расхохотаться. Клаус закашлялся.

– Это из моего "Сказа о Прекрасной Даме и ее Верном Рыцаре", – смущенно пояснил Агидиус. – Вам не понравилось? Там еще с "кровью" рифма есть.

– А как это морковь идет ввысь? – заинтересованно спросил Клаус.

– Ну, это о том, что любовь росла. Больше становилась, то есть. То есть…

Тут паж растерянно умолк, не в силах объяснить полет своей творческой мысли.

– Боюсь, друг мой, вы подобрали несколько неверное сравнение, – глубокомысленно заметил Клаус. – Любовь лучше сравнивать в чем-нибудь более основательным. С дубом, например. А что морковь? Ее ведь завтра выдернут из земли и отварят к ужину. Так что любовь в вашем творении сравнивается с предметом недолговечным.

Леона улеглась на бок, плотно прижав одно ухо к постели, а второе накрыв подушкой, но все равно обрывки фраз долетали до нее. К счастью, творческая парочка, увлекшись, совсем позабыла о своей спутнице.

– … прекрасные, как омуты, глаза…

– Нет, у госпожи Эрны иной цвет…

– … поэтическое сравнение…

– … но все-таки… не совсем… думаю…

И здесь Леоне все-таки посчастливилось уснуть. Снился ей дуб, на котором вместо желудей росла крупная оранжевая морковь и прохаживающиеся под деревом Агидиус и Клаус со свитками в руках.

Утро Леона встретила хмурой и невыспавшейся. Посмотрела на умывавшихся у колодца спутников: они, казалось, излучали жизнелюбие, бодро плескали водой в лицо, весело отфыркивались. "Надо же, – подумала она. – И не скажешь, что всю ночь о поэзии беседовали". Появившиеся из дома старосты Отто и Стефан, напротив, выглядели серьезными и собранными. Жена старосты соорудила нехитрый завтрак и дала путникам с собой снеди в дорогу. Многие крестьяне выглянули из домов, чтобы поклониться на прощание секретарю его сиятельства.

– Итак, по рассказам местных жителей, дракон полетел вон туда, – Стефан указал направление рукой. – Стало быть, с дороги нам придется свернуть. Скажите, Отто, какие сюрпризы нас поджидают сегодня? Не хотелось бы повторения вчерашнего опыта. Если в здешней местности водится какая-нибудь нечисть, то к встрече желательно подготовиться заранее.

Отто смущенно заерзал в седле.

– Дело в том, что я не знаю, – смущенно признался он. – Никогда не доводилось бывать к югу от Кривых Сосен. Тракт пролегает в стороне от деревни, а в сами Сосны я добирался по той дороге, по которой вы отказались ехать вчера. Крестьяне тоже ей пользуются. А вторая дорога, до городка Хольмен, ведет в направлении, противоположном нужному нам.

– Ладно, поверю вам, – вздохнул Стефан. – Но что-то мне подсказывает, что на землях его сиятельства нас ожидает немало сюрпризов.

Однако же день прошел без происшествий. После полудня пришлось спешиться и пойти дальше медленно, ведя коней в поводу, поскольку никакой дороги через лес не было, лишь узкая тропа.

– Похоже, к жилью мы не выйдем, – заметил Клаус. – Придется ночевать в лесу.

Место для ночлега выбрали заранее, засветло. Леона и Отто принялись готовить для путников постели, Стефан и Клаус вызвались собрать хворост для костра, а паж – сходить за водой.