Воин сновидений - Кирилл Кащеев

– А почему вы его родителям не позвонили? – деловым тоном уточняющего алиби мента поинтересовался Вовкулака.

– Испугались, что нас после такого никуда больше одних не пустят, – бойко отбрила Танька. – А что? Мы дети, имеем полное право быть глупыми!

– Остается только вопрос, что с этой делать? – задумчиво сказал Ментовский Вовкулака, поворачиваясь к «уазику». – Она нас всех видела, – процедил он. Глаза его вспыхнули угрожающим желтым огнем.

По-прежнему сидящая в багажнике проводница подняла на Вовкулаку совершенно безумный взгляд.

– Весь мир полон чудовищ! – страшным шепотом просвистела она. – Скелеты, зомби, живые головы! Оборотни! Везде! Они преследуют меня! Я их вижу!

Ментовский Вовкулака присел возле нее на корточки и поглядел задумчиво, склонив голову к плечу:

– Видишь, говоришь? Слышь, крышую я трех ведьм – дуры страшные! Ничего не видят, ничего не замечают! Представляете, говорят мне, что оборотней на самом деле не существует!

Танька сдавленно хихикнула, но сказала строгим голосом:

– Наверно, им это только помогает людей обманывать!

– Если они сами не верят, как могут заставить других поверить? – рассудительно поинтересовался Вовкулака. – Эта Верка Сердючка недоеденная хотя бы сама все видела! – он повернулся к проводнице. – Слышь, ты! Хочешь работать у меня четвертой ведьмой? Будешь сидеть вся в клубах дыма, в тюрбане, в расшитом драконами халате, вертеть хрустальный шар и рассказывать лохам про зомби и живые головы! И за это бабло грести – лопатой!

Тетка растерянно захлопала глазами. Склонила голову, будто прислушиваясь к неслышимым другими голосам. На лице у нее вдруг появилось выражение острого интереса.

– А как же мой вагон? – еще спросила она. – Я ж проводница!

– О! – Вовкулака поднял палец. – Такой у тебя и будет псевдоним – Проводница! Между тем миром и этим! – он снял с запястий женщины наручники и, подхватив ее под руку, усадил на заднее сиденье «уазика». – Поехали в ресторан, подруга! Обсудим процент от гонораров! И вы залезайте! – скомандовал он ребятам.

– Езжайте в свой ресторан, – отмахнулась от него Танька. – Не хватало еще, чтобы нас домой милиция привезла. Мы до проспекта дойдем и там такси поймаем. Денег еще немножко осталось…

Вовкулака благодарно кивнул – и «уазик» умчался.

Девчонки нагнулись, подхватили Богдана. Закинули его руки себе на плечи и медленно, приноравливаясь к шагу ослабевшего мальчишки, заковыляли к проспекту.

– Выходит, мы все-таки стали Хранителями Мира, – задумчиво сказала Танька. – Как и предсказывал в Каменце старый еврейский праведник ламед-вувник. А у меня еще такие видения жуткие были – все насчет того, как этих тварей победить пытались, а ничего не вышло, – в ее голосе вдруг проскользнул безнадежный надлом. – Потому что они сильнее всех…

– Мне тоже все время какой-то депресняк мерещился, – кивнул в ответ Богдан. – И кажется, что неспроста! Похоже, это они нам внушить пытались – какие они крутые, а мы против них – не очень!

– Мне, – веско сказала Ирка, – никакая тварь ни видеться, ни мерещиться не посмела. – И голос у нее в этот момент был железным, нет, железобетонным, как каменная баба наших дней.

Ирка оглянулась через плечо. На бетонный курган с каменным постаментом и высокой стелой, увенчанной фигурой могучей бабищи с факелом. Что-то блеснуло в вышине… Ирка остановилась, напрягая свое зрения оборотня, вгляделась в бабу… и захихикала.

– Народ, не знаете, – давясь от смеха, сказала она, – на такие высокие памятники часто лазают?

– Не знаю, – растерянно ответила Танька. – Вроде моют их иногда. Или чинят… А что?

– Да я представляю, как обалдеет тот, кто туда заберется! Когда увидит, что у памятника в ушах серьги с изумрудами!

Танька и Богдан тоже обернулись.

– Как думаешь, не заберут? – неуверенно переспросила Танька.

– У нее-то? Никогда!