Стеклянная республика - Том Поллок

Кухонные столы из нержавеющей стали поблескивали зеленым в свете аварийного выхода. В отражении хромированной двери холодильника Кара заметила мышь, снующую по линолеуму в другой кухне другого города. Позади нее раздался шорох и щелчок снимаемой с контейнера крышки. Кара обернулась и увидела Эспель с надкусанным шоколадным брауни в руке.

– Перерыв на десерт? – недоверчиво поинтересовалась Кара.

Рот Эспель был полон, но выражение лица говорило само за себя – совершеннейшая оскорбленная невинность: «Что?». Девушке пришлось проживать внушительную порцию откушенного, прежде чем она смогла ответить:

– Извини, графиня, вечер выдался довольно напряженным, и у меня не хватило времени на ужин.

А когда я голодна, то принимаю неправильные решения.

– В самом деле? Я бы так не сказала, – прошипела Кара. – Мне кажется, сейчас не время и не место для ночного перекуса…

Эспель отломила часть от своего куска.

– Готова поспорить, это заставит тебя передумать, – заверила она.

Кара заколебалась. Всего на секунду какая-то часть ее, укоренившаяся глубоко внутри, восстала при мысли о кексе, даже слегка запаниковала, но Эспель улыбалась, предлагая его, и запрет растворился в легкой беззаботной дрожи.

Кара вгрызлась в липкий шоколадный десерт. Украденный во время полуночного побега брауни, приправленный легкой нервозностью, оказался самой вкусной вещью в мире.

– Хорошо, – проговорила она после второго укуса. – Правда, слишком много какао…

Эспель улыбнулась:

– Как-нибудь испеку тебе повкуснее. Полегчало?

Еще один кусок, один глоток воздуха, и Кара поборола нервозность.

– Полегчало, – призналась она. – А ты? Что там с принятием решений?

– Я перекусываю брауни на дворцовой кухне, собираясь отвести Лицо Стеклянной Лотереи к повстанцам, приказавшим мне ее убить?

– Ага!

– Тогда придется признать, что все еще не очень.

Они проглотили остатки десерта, жадно облизав пальцы.

– У тебя шоколад на губах, – заметила Эспель.

– У тебя тоже. Ладно. Пойдем к твоим дружкам-террористам.

Мусоропровод оказался именно таким «уютным», как и было обещано. Когда Эспель оттащила крышку люка в сторону, подруг обдало кислой духотой. Они вместе заглянули в зияющий провал: вонь гнилых овощей, смоченных кислым молоком, напомнила Каре о Гаттерглассе, аватаре мусорного духа, и о Бет, отчего ее грудь вдруг так напряглась, что она судорожно вдохнула и закашлялась.

Глубоко под ними шахта отозвалась глухим эхом далекого треска.

Кара посмотрела на Эспель:

– Что это было?

– Понятия не имею… может, мусоросжигатель?

– Мусоросжигатель?

– Ага, в пол шахты вделан люк, который используют, когда хотят сжечь мусор, а не просто отправить его на свалку… и не надо на меня так смотреть, – беззаботно добавила верхолазка. – Его открывают только когда выбрасывают тонны бумаги, картона или чего-то вроде того, иначе здесь все провоняет.

– И ты готова поставить на это свою жизнь?

Эспель посмотрела на нее долгим взглядом:

– Что я сегодня такого сделала, чтобы ты думала, будто я цепляюсь за свою жизнь?

С этими обнадеживающими словами она вспрыгнула на мусоропровод и, свесив ноги в пустоту, исчезла в темноте. Вдохнув, перед тем как нырять в вонь, Кара уселась на край мусоропровода.

Где-то вдалеке снова затрещал воздух, и девушка бросила встревоженный взгляд в шахту. «Что ж, – подумала она, – или вниз, или обратно в кровать».

Она оттолкнулась и полетела вниз.

Пару ударов сердца спустя Кара приземлилась на кучу тонких, мягких мусорных мешков. Она откинулась на спину, позволяя ночному холодному воздуху омыть себя, но Эспель не позволила ей прохлаждаться.

– Давай, пора выдвигаться. – Она легко уселась на край бадьи, взволнованно вглядываясь в устье переулка, где они приземлились. – Я постараюсь держаться окольной дороги, где смогу, но нам еще предстоит покрыть около трех миль открытых улиц, прежде чем доберемся до Псарни.

– Псарни?

– Да, графиня. – Эспель взглянула на нее, засучив рукава на жилистых руках. – Ты же не думаешь, что Совет Безликих отсиживается в шикарном Тауэр-Хамлетсе? Этой ночью мы держим путь в настоящие трущобы. Я отведу тебя в Кенсингтон.