Эрна Штерн и два ее брака - Бронислава Вонсович

– Могу, – ответил он хмуро.

– За ноги, – не сдавалась Грета.

– Могу и за ноги. Но у него и без этого голова поутру раскалываться будет, судя по тому амбре, что от него идет. Пойдем, Эрна, покажешь, где его комната, – сказал Штаден, взваливая безвольную тушку себе на плечо.

Нес он его легко, словно тело ничего не весило. И мне внезапно пришло в голову, что лучше бы на месте Олафа была я. Только не вот так на плече, в бессознательном состоянии, а на руках, чтобы можно было прижаться к твердой мужской груди, провести по ней рукой и… Я сердито отогнала от себя ненужные мысли. Нашла о чем мечтать. И без этого проблем хватает. Хорошо еще, в комнате Олафа не было в тот момент соседа, поэтому обошлось без ненужных расспросов. Нужные вопросы возникли у нас.

– Какая кровать его? – спросил у меня «муж».

– Не знаю, – ответила я. – Я у него в комнате ни разу не была.

– Что так? – спросил Штаден.

Он свалил свою ношу на правое лежбище. Я взяла лежащие там конспекты и поняла, что Штаден свалил Олафа не туда.

– Его кровать другая, – сказала я «мужу».

– И что теперь? Мое задание выполнено, – ответил он мне на это. – Перекладывать Зольберга туда-сюда для его удобства не собираюсь. Хочешь, можешь его сама перетащить. Нет? Тогда пошли отсюда.

Перед уходом я посмотрела на Олафа и удивилась, как он мне мог раньше нравиться? Наверное, мысли эти пришли мне в голову потому, что выглядел он сейчас совсем неприглядно. Штаден хмурился.

– Эрна, ты действительно не хочешь перевестись в нашу академию? – внезапно спросил он. – Пока ректор предлагает.

– Ну уж нет, – даже не задумываясь, ответила я. – Не хочу я там учиться.

– А зря. Я бы не беспокоился, что к тебе всякие нетрезвые молодые люди ходят, а защитить некому.

– Ты не думай, Олаф – он не такой, – начала я.

– Да, конечно, он истинный рыцарь. А поцелуй за спасение благородного Олафа будет?

– Зачем тебе это нужно? – неожиданно даже для себя спросила я.

– Что именно? – недоуменно поднял бровь Штаден.

– Поцелуи, – пояснила я. – Ты и спор всегда предлагаешь на поцелуи.

– Ты не догадываешься?

– Нет, – честно ответила я.

– На что с тобой спорить? – нарочито удивился он. – Можно, конечно, на постель…

– Мы с тобой и так спали вместе, – не поняла я.

– Эрна, – хмыкнул он, – открою тебе страшную тайну. Мужчина и женщина в постели отнюдь не всегда просто спят. Впрочем, удовольствия тебе это не доставит.

– Почему? – невольно спросила я и тут же покраснела, но добавила: – Ты в себе сомневаешься?

– В тебе. Ты будешь отталкивать меня и пищать: «Не трогай меня здесь. И здесь. И здесь. Это не входит в условия нашего договора». Но если ты обещаешь этого не делать, то да, тебе понравится, даже первый раз.

– Откуда такая уверенность? – не выдержала я.

– Давай попросим Грету погулять, и я покажу откуда, – вкрадчиво предложил он.

– Ну знаешь! – возмутилась я.

– Знаю, – согласился он. – Но спросить-то должен был. Вдруг согласишься?

Соглашаться я не собиралась и промолчала. Штаден тоже больше ничего не говорил, так и дошли до нашей комнаты, где Грета уже и на стол накрыла, и чай разлила. Чай мы попили, но настроение это никому не подняло. Пришлось признать, что наша сегодняшняя оргия не получилась. Я рот раскрывала, лишь чтобы отхлебнуть глоток горячего напитка. Штаден размышлял о чем-то своем и только изредка бросал короткие фразы. Грета возмущалась поведением Фогель, но без особого энтузиазма, и вскоре замолчала. Мой «муж» посидел у нас недолго, попрощался и ушел. А я поняла, что нужно срочно приводить душевное состояние в норму.

– Фогель подпирать будем? – повернулась я к Грете.

– Будем, – оживилась она. – Только чем? Зря ты все-таки попросила Олафа к нему в комнату оттащить.

– Дался тебе этот Олаф! Фогель его запросто бы сдвинула. Она девушка сильная.

– А ты чем предлагаешь?

– Заклинания первого уровня разрешены на территории академии, – напомнила я. – Используем «оживление». Пусть ее дверь пустит корешки.

– Замечательно! – обрадовалась подруга. – Воды нужно сразу побольше взять. Ведро, не меньше.

Мы поливали фогелевскую дверь, хихикали и по очереди проговаривали заклинания. Двери наше внимание очень нравилось. Она во все стороны выпускала веточки с листочками и корешки. Стало понятно, что сделана она из дуба – его листья с волнистыми краями красиво освежили дверное полотно, краска с которого трухой осыпалась на пол. С Гретиной стороны выросла даже веточка с желудями, чем несказанно обрадовала подругу.

– Вот и завтрак для нашей любимой Лизы, – радостно возвестила она.

Я внезапно задумалась, заставят ли нас только покрасить дверь или целиком ее заменить. И все равно понимание, что завтра опять придется разговаривать с ректором о порче казенного имущества, не испортило впечатления от прекрасно проделанной работы. Фогелевская дверь вросла намертво, пустив корни во все, до чего только они смогли дотянуться.