Лунные хроники. Рапунцель - Марисса Майер

Животное пошатнулось и сделало несколько неуверенных шагов вниз по холму. Из раны у него на боку потекла кровь. Кресс вскрикнула и упала навзничь. Торн притянул ее к себе.

- Кресс! Ты в порядке?

С дрожью она наблюдала, как животное упало и покатилось с дюны, поднимая облака пыли. Кресс хотелось кричать, но грудь словно сжало обручем. Она могла думать только о том, что животное хотело ей что-то сказать, а теперь вдруг мир пошатнулся и потемнел, и ей стало плохо, и по песку растекалась кровь, и она не знала, что теперь будет...

- Кресс! Кресс!

Торн водил по ней руками, пытаясь нащупать что- то, и она отстраненно поняла: он боится, что это ее застрелили. Она схватила его запястья, сжала их посильнее, пытаясь передать прикосновением то, что не желало выходить из уст.

- Я... У меня все...

Она замолчала. Они оба услышали это. Тяжелое дыхание, звук шагов и съезжающего песка.

Кресс сжалась и попыталась спрятаться в объятиях Торна. Ее охватил ужас. На вершине дюны показался человек с дробовиком в руке.

Сначала он увидел мертвое животное, а затем краем глаза заметил Торна и Кресс. Он вскрикнул, споткнулся и едва не упал, а затем с удивлением принялся их разглядывать. На нем был капюшон из какой-то тонкой, полупрозрачной ткани, из-под которого виднелись карие глаза и переносица. Остальное скрывалось под длинным, до самых щиколоток, свободным балахоном, защищавшим его от жара пустыни. Из-под балахона виднелись джинсы и ботинки, выгоревшие на солнце и запачканные грязью.

Как следует разглядев Торна и Кресс, он опустил ружье. Когда незнакомец заговорил, Кресс на мгновение показалось, что жара и изнурительные переходы довели ее до умопомешательства - она не понимала ни слова.

Торн крепче сжал ее руку.

Мужчина замолчал и какое-то мгновение удивленно смотрел на них. Затем переступил с ноги на ногу. Из-под капюшона показались брови со сверкающими полосками проседи.

- Значит, на универсальном? - произнес он с таким сильным акцентом, что слова было почти не разобрать. Он кивнул на их заношенные вещи и измятые балахоны-простыни. - Вы не из наших мест.

- Да, сэр, - хрипло сказал Торн. - Нам нужна помощь. На меня и мою... жену напали пару дней назад. Нас ограбили, и у нас закончилась вода. Вы не могли бы нам помочь?

Мужчина нахмурился.

- Что у вас с глазами?

Торн недовольно поджал губы. Он изо всех сил пытался скрыть свою беспомощность, но глаза оставались расфокусированными.

- Воры сильно ударили меня по голове, - ответил он. - После этого у меня пропало зрение. А у моей жены лихорадка.

Мужчина кивнул.

- Ясно. Мои... - Он запнулся, подбирая слова на непривычном языке. - Мои друзья недалеко. Здесь рядом находится оазис. Там у нас... разбит лагерь.

Кресс пошатнулась. Оазис. Лагерь.

- Я должен забрать добычу, - сказал мужчина, кивнув на поверженное животное. - Вы можете идти? Около... десяти минут?

Торн потер руки Кресс, ободряя ее.

- Можем.

Десять минут показались Кресс часом. Мужчина волочил за собой убитое животное, а они с Торном шагали по следу, который оставался за ним в песке. Кресс старалась не смотреть на бедную жертву и сосредоточиться на мыслях об отдыхе и безопасности.

Когда она наконец увидела оазис, невольный крик радости вырвался у нее из груди. Они спасены!

- Опиши мне, - пробормотал Торн, слегка сжав ее локоть.

- Здесь озеро, - сказала она, радуясь тому, что на сей раз оазис настоящий, и недоумевая, как можно было спутать блеклый мираж с чем-то настолько потрясающим. - Синий, как небо. Вокруг трава и несколько дюжин деревьев... Это, наверное, пальмы. Они такие высокие и тонкие...

- Людей, Кресс. Опиши мне местных жителей.

- Ой. - Она подсчитала. - Я вижу семь человек. Не могу сказать, какого они пола. Все ходят в бесформенных выгоревших балахонах. А вон там - это, наверное, их верблюды? Стоят привязанные, у воды. Там горит костер, и люди выкладывают циновки и расставляют палатки. И здесь столько тени!

Мужчина с добычей остановился у подножия дюны.

- Тот человек ждет нас, - сказала Кресс.

Торн наклонился к ней и поцеловал в щеку.

- Кажется, у нас все получилось, миссис Смит.

Они подошли ближе к лагерю, и люди поднялись им навстречу. Двое направились к ним, сняли накидки, открыли лица, и Кресс увидела, что одна из них - женщина. Охотник рассказал им что-то на их родном языке, и по лицам пробежала смесь любопытства и жалости, оттененная, однако, легким подозрением.

Хотя у женщины были самые резкие и холодные глаза из всех, она улыбнулась первой.

- Через какое тяжелое испытание вам пришлось пройти! - сказала она. Акцент у нее был не такой сильный, как у охотника. - Меня зовут Джина, а это - мой муж, Нильс. Добро пожаловать в наш караван. Пойдемте, у нас много еды и воды. Нильс, помоги путнику с его мешком.

Ее муж подошел и помог Торну снять с плеча котомку. Хотя она уже почти ничего не весила, на лице Торна отразилось облегчение.

- У нас здесь немного еды, - сказал он. - В основном сухие пайки. Это все, что у нас есть, и они ваши, если вы согласитесь нам помочь.

- Большое спасибо, молодой человек, - сказала Джина. - Но это не обмен. Мы и так вам поможем.

Кресс была очень благодарна хозяевам за то, что они без расспросов отвели их к костру. Люди глядели на пришельцев с любопытством, уступая им места на циновках. Охотник ушел в другой конец лагеря, забрав тушу животного с собой.

- А что это был за зверь? - спросила Кресс, глядя на след, который туша оставила на песке.

- Антилопа мендес. - Нильс вручил им с Торном по фляге воды.

- Красивое.

- Оно еще и вкусное. А теперь давайте пейте.

Ей хотелось оплакать погибшее животное, но фляжка отвлекала ее блаженной прохладой. Кресс припала к фляге и пила до тех пор, пока не начало покалывать в желудке.

Люди по-прежнему молчали, но Кресс буквально кожей чувствовала их любопытные взгляды. Она старалась не смотреть им в глаза и невольно жалась все ближе и ближе к Торну, пока ему ничего не осталось, кроме как обхватить ее рукой за плечи.