Феодал. Разбойник - Александр Логинов

Грамот было несколько. Демьян отписался кратко, вроде как приходил Сухорукий с мордвой. Пустошил вотчину. Отбил полон и сам полонил многих. Мордву побили. Сухорукий ушел. Немцы из поруба сбегли и татьбу учинили великую. Все.

Спиридон оказался более красноречив. Дворецкий не пожалел бумаги, описывая бедствия, постигшие вотчину, в подробностях сообщая все беды: сгоревшую лесопилку, мельницу, сожженные деревни, привел полный список погибших и угнанных в полон крестьян, отдельно коснулся пожара в усадьбе и разорении княжеского хозяйства. Жаловался, что пришлось оказывать помощь погорельцам в ущерб княжеской казне. И особо хулил Шателена, коего считал главным виновником свалившихся бед. Мастерские, возведенные на территории усадьбы, не пострадали и оружейники, слава богу, живы. Они уже наладили производство кирас и иных деталей доспеха. Дворецкий сообщал, что, пользуясь случаем, отправил струг в Тферь с пятью десятками кирас и барбютов и каппелин, да мечей с дюжину. Скоро будет готова вторая партия доспехов, и ее он собирается отдать в долг. Сын Тферского князя обещался рассчитаться из военной добычи.

Третья грамотка от Кости Маслова. Друг звал Андрея принять участие в польско-литовской войне.

Свидригайло собирает войска и ждет помощи от московских и тверских бояр и князей. Ярослав Тверской уже подтвердил свое участие в походе. Сигизмунд Корибутович – чешский король и герой гуситских войн и тот принял предложение Свидригайло, и уже ведет свой полк в Литву. Смоленские, витебские и полоцкие бояре и княжата дружно вооружаются и набирают новых ратников в свои дружины. Ливонский орден не останется в стороне и даст войско. Костя решил попытать счастья в войне с поляками и предлагал Андрею присоединиться к походу.

Четвертая грамотка от милых сердцу, Катерины и Прасковьи. Андрей даже испытал чувство неловкости, читая нежные слова признания в любви. Сам-то он о девушках и не вспоминал. Главная новость – он стал отцом. Сын или дочь – то не известно. На момент написания грамотки девушка ходила на сносях. Если парень родился – Андрей признает сына. Если дочь – то тоже неплохо. Жив будет, даст ей в приданое столько серебра, что ни одна сука не вякнет о ее происхождении. Женихи в очередь станут записываться. Но то дело будущего. Кстати, не такого уж отдаленного. Бывает, дочерей отдают замуж и в восемь лет, и в десять. Такова жизнь, и с этим не поспоришь.

И наконец, последняя грамота оказалась самой таинственной. Андрей, было, подумал, что это розыгрыш, тем более что печать князю незнакома. Неизвестный доброжелатель лаконично сообщал, что те, кого ищет князь, отплывают из Кафы.

– Сенька! – окликнул князь парня, старательно рисующего чертеж ближайших окрестностей. – День сегодня какой?

– Так известно. Постный.

– Тьфу на тебя, – разозлился Андрей на непонятливого парня. – Дату скажи.

– Месяца июля, шестого дня, – парень быстро догадался, чего хочет князь.

– Найди мне Шателена, – приказал Андрей и, видя, что Сенька не торопится выполнять приказ, грозно нахмурив брови, прикрикнул: – Живо!

– Сей часок, – Семен вальяжно поднялся из-за стола, откладывая в сторону карандаши, и уже на выходе из шатра спросил: – Случилось чего?

– Откуда грамотка? – спросил князь.

– Так я тебе, княже, и без баронета скажу, – Семен назвал титул Шателена на немецкий лад, так как баронет приравнивался на Руси к боярину. Не думному, но боярину, и среди княжьих слуг Шателен стоял рангом повыше остальных.

– Ну, – нетерпеливо понукнул князь зарвавшегося парня.

– Грамотку сию Прохвост привез, а не баронет.

– Ну, так давай сюда Прохвоста, – заволновался князь.

– Не можно, – покачал головой Семен, вновь усаживаясь за стол.

– Я тебе покажу не можно, – с этими словами князь отвесил наглецу подзатыльник.

– Прости, княже, – взмолился парень, сообразив, что дело серьезно. – Лука Фомич его с собой забрал на рыбалку. Я мигом баркас возьму и приведу его.

– Булата еще кликни и Кузьму, – уже вдогонку убегающему парню крикнул Андрей.

– Нету Булата, – подал голос стоявший на страже Кузька.

Андрей вышел из шатра с озабоченным видом.

– И где его черти носят?

– На охоту отправился с Ахметом. И Кулчук с ними, – добавил он, предупреждая следующий вопрос государя.

– Так… А…

– А Кузьма сторожи проверяет, – быстро ответил парень.

– Нормально так, – недовольно поджал губы Андрей. – А на кого усадьбу оставили?

– Так Данила, Прохор и этот, как его… баронет.

Андрей обреченно махнул рукой, возвращаясь обратно в шатер. Проблем выше крыши, а ближникам хоть бы что. Одна радость – Афоня выжил, но на ноги стрелец встанет еще не скоро. Чудо, что выжил стрелец, обычно с такими ранами не живут.

А проблем действительно хватало. И все требовали взвешенных решений.

Если с набегом, учиненным Лукой, еще можно разобраться, то с теми, кого он привез из набега, князь не знал, что делать. С пятилетними малышами разобраться просто – отдали под начало Петьки с сестренкой. Андрей даже опешил, когда увидал, как с вернувшихся из набега кораблей на берег сводят малолеток. Лука человеколюбием не страдал, сохранил жизнь только тем, кто меньше чеки колеса повозки, остальных фрязинов убили. На немой вопрос князя воевода ответил:

– Вот. Привез.

– И на кой они мне сдались? – не удержался тогда князь от упрека.

– Раздадим холопам, лишние руки в семье всегда нужны.

– Лука! Ты в своем уме? – взорвался князь. – Мы в Крыму!

– Ништо. Даст бог, вернемся, – беспечно махнул рукой воевода.

– Ладно, хоть не предложил продать, – буркнул князь.

Продажа в рабство – здесь обычное дело. Но как говорится, всегда есть нюансы. Продавали редко и только тех, кого взяли в полон во время военных походов. Крестьян, можно сказать совсем не продавали – садили их на землю. А вот воинов – тех продавали. Татар – немцам и фрязинам. Немцев – татарам. Это если веру менять отказывались. Литовцев или к себе в дружину брали как свободных, или в боевые холопы записывали, если их боярин не вносил окуп.

Ну да бог с ним, с этим детским садом. Вот то, что Лука привез боярыню местную вместе с дочкой – это проблема. С властями Кафы вопрос решался просто. Дать серебра Иснардо и представить дело так, что Савка – пострадавшая сторона. Выставить дело так, чтобы никто даже не подумал, что убийство фрязинов – дело рук Андрея. Списать все на татар хана Солхата. Его татары и так набеги устраивают. Или на воинов государя Феодоро, или на осман. Кстати, об этом княжестве, лучше бы Лука порешил боярыню, сохранить тайну с живым свидетелем не получится. В Кафе рано или поздно станет известна правда, но с живой боярыней, боюсь, это случится совсем скоро.

Жизнь научила Андрея не торопиться. Пока ближники соберутся – есть время отписать грамотки домой. Женам писалось легче всего: «Люблю. Целую. Ждите».