Холодные дни - Джим Батчер

Внезапно расколотое на фрагменты изображение словно щелчком сложилось в абсолютно отчетливую картину. Фигура под кристаллом оказалась тощим существом с практически человеческими очертаниями, девяти или десяти футов ростом, гибким и покрытым густой шерстью золотисто-коричневого оттенка. Руки существа были слишком длинными для его тела, ладони – слишком большими для рук, а на концах пальцев, слишком длинных для ладони, росли жуткие острые когти.

А в его открытых золотисто-желтых глазах светилось сознание. И глаза эти смотрели на меня с неприкрытой ненавистью.

– Мать его! – заорал я, рефлекторно отшатнувшись в приступе паники. – Это же нааглоши! Это долбаный нааглоши!

Нааглоши – это плохо. И не просто плохо, а немыслимо плохо. Изначально посланники богов народа Навахо[34], они отказались от своих корней и стали легендарными «шкурами-перевертышами»[35] американского Юго-Запада. Я как-то дрался с одним из них. Негодяй убил одного из моих друзей, запытал моего брата почти до потери рассудка, и оставил мне на память психические шрамы, прежде чем вышибить из меня все сопли. Я выжил лишь благодаря вмешательству могучего чародея – величайшего оборотня из всех, кого я знал. Слушающий Ветер сразился с нааглоши лицом к лицу. И даже тогда бой шел почти на равных, а нааглоши удалось улизнуть, чтобы отложить схватку до другого раза.

Мне и прежде приходилось встречаться с опасными и жестокими существами. Но нааглошии – одни из самых злобных тварей, с которыми я имел неудовольствие пересекаться. А сейчас один из них таращится на меня из-под хрупкого слоя кварца, который я мог бы разбить гаечным ключом, и глаза его пылают так, словно он собирается сожрать меня целиком.

Внезапно у меня внутри все оборвалось.

Я повернулся к следующей группе кристаллов. И еще к одной.

Я известный везунчик. На полу на расстоянии удара передо мной лежала не просто одна из самых кошмарных тварей во Вселенной.

Их было шесть.

Под другими группами кристаллов виднелось еще больше фигур. Я не распознал их, чему был безумно рад.

– Наименьшие, – сказал я дрожащим голосом. – Ты хочешь сказать, что нааглоши – одни из наименьших. – Я почувствовал, что мне необходимо сесть, и сел, просто шмякнувшись задом на пол.

– И что… что еще здесь есть?

Духоприют повернулся к стене. Он поднял руку, и камень на стене растворился, исчез, открыв проход футов пятидесяти в поперечнике. Я поднялся с пола, встав на дрожащие ноги, чтобы посмотреть, что там. Туннель под небольшим углом уходил вниз, а освещало его тусклое мерцание кристаллов.

Множества кристаллов.

Множества и множества и множества кристаллов.

Туннель был длинным. Может, с милю длиной. Или в две. А может, он тянулся до самой Преисподней. Через регулярные промежутки он был усеян группами кристаллов. Некоторые из них были размером с жилое здание, а иные – с охрененное дерево. Я только начал на них глазеть, когда поток энергии ударил в меня с такой силой, словно кто-то открыл заслонку, которая удерживала жидкость под давлением. Энергия не была физической – но я чувствовал тошнотворную волну маслянистого холода, обтекающую меня со всех сторон, ощущал, как темная сила лей-линий, сошедшихся на острове, обдувает меня облаком невидимого смога.

– ИСТОЧНИК, – сказал Духоприют. Он повернулся, – медленно – и появились еще одиннадцать проходов в туннели, идентичных первому. Еще одиннадцать. Потому что одного бесконечного туннеля ужасов было, похоже, недостаточно. Теперь их у меня было двенадцать. Темная энергия, исходившая оттуда, шипела и сочилась, словно чистая злоба и порочная воля дистиллировались в невидимый туман.

– И… в сравнении со всем, что внизу, нааглоши – просто мелочь? – спросил я.

– ВЕРНО.

– Конечно. Естественно, – сказал я, глядя на пол первого туннеля. – И кто они? Что там, внизу?

– КОШМАРЫ. ТЕМНЫЕ БОГИ. БЕЗЫМЯННЫЕ. БЕССМЕРТНЫЕ.

– Срань небесная, – прошептал я, поняв, почему это место назвали Источником. Потому что остров – исток всех лей-линий. Словно огромный бурлящий гейзер зла.

Боб, пораженный, присвистнул:

– О! Ничего себе, босс! Так и есть. Энергия в этих лей-линиях – тепло, которое выделяют их тела.

Я почувствовал, что вот-вот захихикаю.

– Чува-ак! Удержание… Удержание, адские колокола! – Я подавил смешок и обратился к Духоприюту. – Это не магическая цитадель, – сказал я. – Это тюрьма. И тюрьма настолько суровая, что полдюжины долбаных нааглоши содержатся в камерах общего режима.

– ВЕРНО, СТРАЖ, – ответил Духоприют.