Найдена - Ольга Григорьева

По дороге я немного успокоилась. Кое-что сбивчиво и путано объяснил Журка. Половину пути он ковылял позади, то и дело оглядывался и что-то бормотал. Я не мешала ему. Решила: пусть делает что пожелает; захочет – останется со мной, захочет – вернется. Он остался. А когда миновали Залесье, даже разговорился.

– Пусть ты колдунья, мне все равно! – поравнявшись со мной, заявил он. Будто подвиг совершил.

Мне стало смешно.

– С чего ты взял, что я колдунья?

– Анастас сказал. И оберег твой… Я его сразу признал.

Оберег Старика? Откуда? Ведь я потеряла его в лесу. Журка, наверное, ошибся.

– Анастас сказал, будто он от дьявола и ты присушила меня бесовскими чарами.

Теперь мне стало ясно, почему весь Вышегород ополчился против меня. Такая важная птица, как настоятель Киевской Десятинной, сказал, что я злая ведьма. После такого не мудрено, что били, – мудрено, что не убили…

Я искоса глянула на Журку:

– Эх ты… Поверил…

Он поднял глаза и удивленно хлопнул ресницами:

– А как не поверить? Твой оберег без огня тряпку прожигает.

– Дурак ты, Журка! Такие обереги в восточных странах любому продают за полкуны. Для них даже есть какое-то диковинное название. Старик его давно купил, а потом попросил одного знакомого волхва вырезать на каемке мое имя и сохранные слова и подарил мне. «Пригодится, – сказал. – Он собирает солнечный свет».

Журка задумался. Шагал рядом, перескакивая через вспаханные борозды, пожевывал губами и наконец признал:

– Может, и так. Только Анастас говорил…

– Ты его больше слушай, – презрительно фыркнула я. – Такой наболтает.

– Чего ему болтать просто так? – возразил Журка.

Я пожала плечами. Этого я и не понимала. С чего Анастасу вздумалось травить на меня весь Вышегород? Из-за давней резни в доме Улеба? Но игумен меня даже не вспомнил…

К закату мы дошли до Любичей – небольшого села между Вышегородом и Киевом. Вечер выдался теплый и безветренный, и я решила остановиться за грядой валунов, рядом с селом. К чему понапрасну тревожить чужих людей? Переночуем и тут.

Я залезла на гряду. Большие мшистые валуны лежали полукругом. С одного края росли две чахлые сосенки, с другого – вересковые кусты. За сосенками виднелась дорога к Киеву. Местечко – лучше не придумаешь! Тепло, безветренно, сухо, видно любого прохожего, а коли наломать вереску, так будет мягче, чем на постели…

– Иди сюда! – сбрасывая вниз свой мешок, позвала я.

Журка мигом влез на валун, огляделся и присвистнул:

– Вот так логово!

– Не логово, а пристанище, – поправила я.

– Пристанище… – Журка зевнул. – А-а-а, как ни назови, здорово! Запалим тут костерок, посидим, поговорим. Помнишь, как раньше?

Однако ни посидеть, ни поговорить нам не удалось. Усталость сморила Журку за едой. Он так и заснул с недоеденной лепешкой в руках, откинувшись на мшистый бок валуна. Светлые волосы рассыпались вокруг его головы и в темноте казались вросшими в мох тонкими корешками.