Эромахия. Демоны Игмора - Виктор Ночкин

— Да, да! — подхватил король. — Капитана следует наградить, хотя этот мужлан порядком мне… гм-гм…

Отфрид, сопровождаемый, как обычно, кузеном, уже несколько минут брел в голове процессии, выжидая удобного момента. И вот случай представился.

— Ваше величество! — обратился к монарху баронет. — Позвольте доложить. Капитан Риллон, к несчастью, убит. Мы нашли его уже мертвым.

Ридрих удивленно уставился на родича, но смолчал.

— А ты, юноша, служил под его началом, не так ли? — Король пригляделся к Игмору. — Постой-ка, я помню. Маршал, а вы узнаёте этого молодца?

Граф кивнул:

— Да, ваше величество, это отличный воин. Как тебя звать, парень?

— Ваше величество, ваша светлость… — Юнец вертел в руках шлем с приметным белым плюмажем — делал вид, что смущен. — Пришло время открыть мое подлинное имя. Я Отфрид, сын барона Игмора.

— Как?.. — Король заинтересовался и натянул повод.

Вслед за монархом остановился весь кортеж. Придворные сгрудились позади его величества и маршала, вытягивая шеи.

— Это меняет дело, — вставил граф Мервэ.

— Да, — продолжил Отфрид, — мой несчастный отец погиб, защищая наш замок… Вчера я сквитался с убийцей и более не связан обетом.

— Как это занятно! — заметил один из придворных.

— Да-да! — тут же подхватили остальные. — Это благородно! Несчастный юноша! Каков герой! Отважный баронет! Он исполнил обет!

Король задумался, насупив брови.

— Несчастный барон Фэдмар! — наконец припомнил имя. — Так, значит, он пал в бою… Увы, несчастный род верных наших вассалов! Он мог угаснуть, позабыться… Ran quippe boni![71]

— Vel optima nomina non appelando fiunt mala,[72]— смиренно заметил Отфрид, склоняя голову и сгоняя с лица улыбку. — Позвольте представить моего спутника — Ридрих Эрлайл, также потерявший отца в войне с Лигой.

На Ридриха никто не смотрел, двор обрел нового любимца — Игмора. Одной игрушки вполне довольно.

Мервэ, звякнув черными латами, тяжело обернулся в седле и задрал подбородок — высматривал кого-то позади, среди оруженосцев и пажей. Отыскал взглядом, еле заметно кивнул. Тут же по конвою прошло волнообразное движение — от головы колонны к хвосту прокатилась серия кивков, коротких окликов, сдержанных жестов. Мальчишка-паж протиснулся вдоль стоящего кортежа, спрыгнул на мостовую и предложил коня Отфриду, даже стремя придержал. Баронет, не глядя на юнца, сел в седло. Он снова стал Игмором. Король указал ему место рядом с собой и тронул коня. Отфрид поехал рядом, на половину лошадиного корпуса отставая от короля и графа. Ридрих отступил в сторону, давая дорогу, он был даже рад, что его оставят в покое.

Мервэ подал новый знак — полдюжины латников, с поклонами минуя его величество, ускакали вперед. Отфрид догадывался, что едут они к резиденции Оспера. Куда же еще? По дороге король припомнил, что видел баронета в бою; герой скромно склонил голову.

Вскоре показался графский дворец, процессия пересекла площадь и въехала во двор. Там под присмотром латников, высланных вперед маршалом, суетились солдаты — наводили порядок, стаскивали трупы в угол. Монарх и свита спешились. Несколько десятков пажей и слуг, опережая короля, устремились в здание. Затем и его величество направился в зал, Отфрид по-прежнему шагал чуть позади. В зале его окружили придворные, все поздравляли, хвалили, забрасывали вопросами. Среди них выделялся сеньор Иргес — прощенный лигист. Высокий, представительный вельможа держался заносчиво, говорил громко. Вокруг суетились грумы и лакеи — накрывали стол. Намечался торжественный обед по случаю победы над главным бунтовщиком.

Его величество, прихватив Мервэ и других вельмож позначительнее, удалился совещаться.

Вскоре по городу разъехались глашатаи — объявить королевскую «милость»: мергенцам, которым посчастливилось пережить ночь, гарантирована личная безопасность. Солдатам было велено собраться под знамена. Вскоре к глашатаям присоединились отряды конных и пеших латников, эти не ограничивались словами — нескольких мародеров тут же на месте забили до смерти сапогами и древками алебард. Остальным, сразу притихшим, было сказано: они в городе на три дня, и город принадлежит им, но сейчас всем приказано немедля собраться под знамена своих капитанов. Затем по Мергену поехали повозки, на которые горожане складывали трупы — и погибших земляков, и павших с обеих сторон воинов. Обнаружился граф Оспер — неподалеку от южных ворот в наряде простого лучника, с рассеченной головой. Должно быть, бунтовщик собирался удрать, но не смог пробиться из города, погиб в схватке. Нашли и Риллона — бедняга капитан лежал в подвале небогатого дома, разрубленный — вместе с доспехами — от плеча до пояса. Оставалось загадкой, зачем нелегкая понесла бравого вояку в подвал убогого строения, где не предвиделось приличной добычи. Но загадки мертвецов не занимали уцелевших.

В это время Отфрид, окруженный господами из свиты короля, с любезной улыбкой рассказывал о своих приключениях. Вопросы в изобилии сыпались со всех сторон — придворные лизоблюды спешили свести близкое знакомство с будущим фаворитом его величества. Баронет пользовался тем, что собеседников слишком много, и отвечал выборочно. Подробности побега из замка Игмор он умолчал, зато охотно живописал подвиги в отряде капитана Риллона.

В ответ на просьбу кого-то из франтов показал меч — коротковатый, с грубо отточенным острием. Придворные знатоки тут же припомнили Куртану — меч английских королей, официальный меч, со времен Эдуарда Исповедника используемый в церемонии коронации, тот, мол, тоже короткий и щербатый. Разумеется, «Куртана» от латинского curtus — «укороченный, выщербленный, куцый». Да, тут же подхватил другой знаток истории, Куртаной владел легендарный Тристан, а меч потому и обломан, что благородный герой сломал клинок, нанеся удар Моргольту в поединке — кусок лезвия застрял в черепе ирландца… Отфрид не спорил, только улыбался. Он-то прекрасно знал, что его меч был сломан в подземелье, когда младший Игмор убил старшего, как надлежит в их роду. Круг не разорвать… Лишь по несчастной случайности сын погиб вместе с отцом — семейные реликвии остались пылиться в подвале, и звезда Игморов закатилась. Но это в прошлом, теперь он, барон Отфрид, вернет роду былое могущество!

Вскоре разговор снова коснулся подвигов баронета в нынешней кампании. О бывшем начальнике Игмору тут же поведали, что это был хам, выскочка и просто-напросто удачливый плебей, его при дворе терпели с немалым трудом. Отфрид не возражал — да, он и сам не слишком высокого мнения о капитане, но желал оставаться в авангарде, чтобы выследить личного врага, убийцу старого барона, а для этого наемный отряд — подходящее место службы. Толпа щеголей тут же рассыпалась в комплиментах — что за отважный юноша! Отфрид глядел на улыбающиеся лица и размышлял: «Я вижу вас насквозь, вы все меня ненавидите. Мол, только избавились от пройдохи капитана, ходившего в любимцах короля, как на голову свалился новый вояка, да похуже прежнего, потому что родовит, знатен… Явился и теперь ототрет, лишит милостивого внимания его величества… Ничего, скоро у вас появится возможность избавиться от меня, и вы ухватитесь за нее, не сможете не ухватиться!»