Инфернальная музыка - Алан Дин Фостер

Побывавшие в воде принцессы делали все возможное, чтобы обсохнуть.

Кое-кто дивился четким прямым линиям претерпевшей метаморфозу плоскодонки. На смену дереву пришли сталь и алюминий. Палуба была гладкой и холодила стопу. Исчезла мачта с парусом, а вместо деревянных банок появились металлические сиденья с толстой обивкой. К сожалению, пахли они не духами и благовониями, а соусом «табаско» и прокисшим пивом.

Впрочем, никто не жаловался.

– Что это за чудеса? – спросила Умаджи, очень старавшаяся держаться с прежним достоинством.

Джон-Том слез с кресла и осмотрел пахнущий бензином и машинным маслом двигатель без кожуха.

– Слова – мои, но поработать как следует над мелодией я не успел.

Поэтому воспользовался музыкой Джимми Бафита. Там, откуда я родом, он славится довольно мягким чаропением. – Человек кивнул в сторону двигателя. – До сего дня я эту штуковину видел только на фотографиях.

– Че? – Мадж состроил гримасу насмешливого изумления. – Хошь сказать, ты не умеешь ею управлять? Надо ж! Сам бы я ни в жисть не догадался.

– Ну, учитывая обстоятельства, я вроде не ударил лицом в грязь. Так что прибереги свой сарказм для Силимбара. Если он вернется.

– Не вернется, кореш. Ежели тока он плавает лучше, чем я думаю.

– Какое удивительное судно! – Пиввера, стоя на четвереньках, рассматривала гладкое металлическое днище болотохода. – Никогда такого не видела.

– И как ревет! – добавила столь же восхищенная Сешенше.

– Чаропевец заключил бурю в клетку!

Алеукауна указала на металлическую корзину, что защищала пассажиров от пропеллера.

Ансибетта наморщила идеальный носик.

– Какой странный запах!

– Авиационное топливо. – Джон-Том решил обойтись самым простым объяснением термина:

– Это такое волшебное снадобье.

Мадж плюхнулся на старую мягкую обивку, его нижние лапы свесились с палубы.

– Эта лодочка нас до Машупро вдвое быстрее довезет.

– Если только удастся снова завести мотор. – Джон-Том, разглядывая громоздкий авиационный двигатель, молился, чтобы тот не потребовал неотложного ремонта. В обращении с техникой чаропевец мог заткнуть за пояс разве что парализованного ленивца.

– Как громко! – Запах топлива отбивал у Сешенше нежное обоняние. – А нельзя ли с-сделать так, чтобы эта буря работала потише?

– Боюсь, что нет, – ответил Джон-Том. – Буря – она и есть буря.

Думаете, легко было укротить эту зверюгу, заставить ее везти нас?

– Лучше она, чем Силимбарова повозка, – все еще ухмылялся Мадж. – Ты че, кореш, намекаешь, че эта хреновина не во всем тебе подчиняется?

– А может, сам попробуешь? – Джон-Том указал на пульт управления и поспешно добавил, когда выдр сорвался с места:

– Нет! Забудь, я этого не говорил.

«Если захочу свести счеты с жизнью, – подумал он, – найдется способ попроще, чем подпускать Маджа ко всем этим лошадиным силам».

– Чувак, ежели не знаешь, че теперь делать, я подскажу. Давай скажем «прости-прощай» этой миленькой, но чересчур мокрой недвижимости и чесанем своей дорогой.

– Почему бы и нет?

Джон-Том взобрался на кресло рулевого, удобно устроился на старой парусине и посмотрел на Найка. Блудные аккорды, словно учуяв скорое отправление, обрадованно закружились над его головой.

– Идем дальше на юг?

– Пока – да. – Лейтенант все еще оставался начеку. – Надо плыть не слишком быстро, иначе пропустим вешки, которые мы оставили по пути сюда.

– Хорошо. – Джон-Том потянулся к пульту. – Советую всем сесть и за что-нибудь держаться.

– Полундра! Всяк хватай себя за хвост!

Мадж нахлобучил на уши пернатую тирольку.

– Впервые вижу такой металл. – Караукул царапал когтем алюминиевую раму сиденья. – Из него получились бы неплохие боевые щиты.

Джон-Том задержал в груди воздух и перекинул тумблер зажигания. С утробным урчанием двигатель проснулся, закашлял, исторг черный дым, поперхнулся, снова кашлянул и заработал. С трудом провернулся пропеллер, замер на миг, потом раскрутился.

Под крики и визг восхищенных принцесс болотоход ринулся в южном направлении. Шелка и атлас, подхваченные ветром, развевались над палубой, отчего суденышко смахивало на галантерейную лавку в ураган.

Хек облюбовал себе местечко на самом носу болотохода, предоставив сильному встречному ветру ерошить ему шерсть и прижимать уши. Под вибрирующим корпусом лодки скользили воды Карракаса. И впервые за много дней все на борту чувствовали себя легко и бодро.