Быть бардом непросто - Дарья Ковальская

— Спасибо.

Киваю и открываю дверь.

— Эй, а деньги?

Медленно оборачиваюсь.

Продавец осекается и нервно улыбается:

— А, все равно я его выбросить хотел. Заходите еще!

Разворачиваюсь и выхожу. Рей семенит следом. Может, и зайду как-нибудь. А может, и нет…

— Где ты был?

Камин разожжен, над ним в котелке булькает похлебка. Недовольный Аид сидит на матрасе и хмуро на меня смотрит.

Вытираю нос и подталкиваю Рей к огню. Ребенок садится на другой матрас и довольно вытягивает к камину озябшие ноги.

— Гулял.

— Оно и заметно. На тебе нет ни одной сухой нитки.

— Боишься, что помру от воспаления легких?

Улыбаюсь, но светлый и бровью не ведет в ответ. Сидит злой и явно хочет сказать мне все, что он обо мне думает. Странно… я полагал, что он не вернется.

— Почему ты вернулся?

— Не понял? Я здесь, кажется, живу. Более того, именно я снял эту халупу.

— Я думал, что ты не вернешься. Я же тебя едва не убил.

— Чуть-чуть не считается. Держи.

Ловлю, не глядя, брошенный в мою сторону мешочек. Внутри что-то звякает. Деньги? Так и есть. Пять золотых.

— Ты кого-то убил? Или просто ограбил?

А вот теперь он зол по-настоящему. Это читается в его глазах.

— Знаешь, я все больше понимаю, почему мой народ ненавидит твой.

— Интересно. Поделишься?

— Ну если судить по тебе — вы все моральные уроды.

Улыбаюсь, обнажаю клыки и сжимаю рукоять меча. Сейчас мы подеремся. Главное — не убить его случайно.

Но эльф, как ни странно, встает, подходит к котелку и начинает разливать свою бурду по тарелкам.

— Чего застыл? Сейчас будем есть. Небось опять весь день не ел и Рей не кормил.

Девочка принимает из его рук тарелку и осторожно принюхивается. Потом слышится тихое подвывание, — ребенок не ждет, когда остынет, и ест прямо так, обжигая небо.

Фыркнув, отворачиваюсь. Но желудок так громко при этом урчит… что и дальше стоять у стены с гордым видом просто глупо.

— Садись! — рявкает светлый.

Подхожу и сажусь рядом с Рей, гляжу на приятеля возмущенно.

— И чего ты ко мне привязался?

— На! — В руки суют горячую тарелку, а в зубы — ложку. Как раз между острых клыков.

— Уй.

— Ешь. Я нашел хорошую работу. Платят — ты видел как. Потому и не ночевал.

Глотаю густое варево, едва не облизываю ложку, кошусь на Аида. У него очень уставший вид. Под глазами залегли тени. Он когда спал-то в последний раз?

— И кем?

— Что — кем?

— Кем работаешь?

— А тебе и впрямь интересно или просто так спросил?

Фыркаю и сую в рот очередную порцию супа. Вкусно.

— Охрана. Одного местного богатея. Ему льстит, что в охране есть светлый эльф.

С трудом глотаю, гляжу на огонь и обдумываю услышанное. Светлые никогда не нанимаются в охрану. Гордость не позволяет. Не работают они ни в корчме, ни на рынке… да и нигде, пожалуй. Их лес, Вечный лес, дает столько, что, продав даже сотую часть, можно озолотиться. И он пошел? Забыв про гордость и свой род? Я… не могу понять зачем. Ведь не ради меня.

— Уходи оттуда.

— Это еще почему? — хмурится Аид. Он ложится, осторожно вытягивает ноги.

— Бросай своего богатея.

Золотистая бровь изящно выгибается дугой.

— А что мы будем есть?

— Я завтра пойду и заработаю.

— Как? Тебя нигде не берут бардом, а драться ты не хочешь.

— Напишем и развесим объявления. Я могу петь. И я — темный эльф. Если нужно спеть на свадьбе, пире, дне рожденья… да даже серенады под окном! Я все могу.

— Уверен? — Он закрывает глаза, поскольку не в силах держать их открытыми. В мое плечо что-то утыкается, повернувшись, смотрю на Рей, которая пересела к нам и прижалась ко мне.

— Уверен. Спи.