Узник гримуара - Михаил Сазонов

Однако…

Горх.

— А я говорю надо следовать указаниям Великого Духа! Да, это постыдно для нее и опасно, но мы должны служить. Я буду служить, пока не отдам долг. Если вы не хотите рисковать, и ты боишься за Лиру, то я сам выполню долг! — Горх уже перешел на повышенные тона, причем временами буквально рычал. И тем удивительнее, что его акцент в это время не сбивался.

— Ты не понимаешь! Она не воин и не бандитка! Лира почти никогда не жила в нижнем городе. Она нежная и хрупкая! Она не воитель как ты, Горх! А если ты пойдешь, то подставишь нас, тебя схватят, убьют и, возможно, узнают где мы! Одумайся, дикий ахул! — Ульрон сам уже не выдерживал и перешел на крик, причем уже хриплым голосом, который в будущем обещал превратиться в брутальный мужской бас.

Они сидели в чердаке, который вонял сыростью, а доски грозили превратиться в труху. Стульями служили полугнилые бревна из обвалившейся стены на первом этаже, а светом служило солнце, лучи которого пробивались сквозь обвалившуюся крышу. Вода и еда заканчивалась, запасов беглецы взяли совсем немного при побеге. И сейчас от нервов и голода все были на взводе. Если Ульрон и Горх сидели напротив друг друга, то Лира сидела чуть в стороне, в темноте и не вступала в беседу. Скорее она затравленно смотрела на товарищей, которые, казалось, готовятся вцепиться друг в друга. Девушка испуганно переводила взгляд то на одного, то на другого. Ей было страшно. Горх это замечал, но закрыть тему и отступить ему мешала гордость. Да и сидеть и ничего не делать это даже не слабость, это предательство по отношению к Великому Духу, что отдал и так немногочисленные силы, чтобы они смогли выбраться из засады.

Ульрон тоже замечал состояние девушки, но считал, что это для ее же блага. Нельзя же ее подставлять, а вдруг они не успеют или что-то произойдет? Вдруг противник будет сильнее? Тогда ее… ее… Ульрон слишком хорошо знал, что могли сделать отбросы со «свежим мясом», как они говорили про тех, кого выкидывали из среднего города.

— Агрх! — буквально прорычал Горх после еще нескольких бесполезных попыток достучаться до разума этого мелкого чурбана, куколки воина и, выдохнув, чуть успокоился — Хорошо. Что ТЫ предлагаешь? Сидеть тут дальше? Завтра не будет еды, и голод всё равно начнет гнать нас на улицу. Но тогда мы будем ослаблены. А слабый воин это слабый противник, это жертва. Но не мы должна быть жертва. Жертвой должна быть они. Понимать ты, глупый юдишка?

Ульрон оскалился и подался вперед.

— Я не юдишка, синий ахул, я Ульрон, что перешел на первую ступень практика! И я стану величайшим воином и полководцем в этом гребанном мире. И не стоит меня оскорблять, иначе я тебя сам сделаю глупым. Надеюсь, мы друг друга поняли, и не будем выпускать кишки. Иначе я тебя буду называть синим. А сидеть мы не будем! — хищная улыбка вылезла на лицо молодого и худого подростка. — Мы будем убивать. Мы будем убивать, и забирать себе территорию, пока тут идет война банд. Ты силен, я теперь тоже чего-то стою. И мы будем убивать, вербовать и делать нашего повелителя сильнее. Чтобы самим быть сильнее. А ты или можешь оставаться с нами, или валить, как только отдашь свой долг. А мы останемся. Ведь так, Лира?

Ульрон перевел взгляд на Лиру, и та медленно кивнула, заворожено смотря на распалившегося парня. Горх тоже не ожидал такого напора. И усмехнувшись, тоже подался вперед, опустив свое лицо на уровень Ульрон, из-за чего казалось тот над ним навис. Но Ульрон не дрогнул.

— Хорошо, юдишка. Хорошо… — Горх ударил себя в грудь. — Признаю твое право называть меня синим, юдишка. Теперь я для тебя Синий Горх, а ты Юдишка Ульрон. И если вы хотите идти так далеко, то нужно думать лучше. И я останусь с вами. Идем мочить мелкую банду?

Оскал полукровки был настолько предвкушающий, что Лира, которая смотрела на всё это, еле-еле проглотила ком в горле. Ульрон казалось бы, ничего не заметил. Он смотрел на Горха еще некоторое время, кивнул и чуть отошел.

— Нет, мы не идем просто мочить мелкую банду. Мы идем мочить мелкую банду с умом! — Ульрон даже поднял свой палец вверх, чтобы подчеркнуть свою мысль, этот жест он подсмотрел у хозяина крупного постоялого двора.

— Ых-ых-ыхы! — заржал Горх так, что казалось стены вот-вот затрясутся.

— А-ха-ха-ха! — поддержал его Ульрон.

— Хи-хи-хи… — послышались тихие хихиканья от Лиры.

А потом все трое просто ржали, выпуская моральное напряжение последних дней и главное принимая каждый для себя какое-то решение. А главное, находя опору в виде плана на ближайшее будущее. Не надо переживать, надо думать и делать. Это намного лучше, чем сидеть как крысы, переживать и висеть в неопределенности. Остались только детали…