Нежные объятия оборотня - Линда Осборн

Все было закончено. Я смотрелся по сторонам, оценивая убыток, который нанесла эта страшная война, после которой уже никто не будет прежним. Автобусы с детьми и женщинами уехали в город, туши вампиров были сожжены, отряд оборотней отправился в лес, чтобы убрать следы пребывания летучих мышей, которые могли выдать нас людям.

К деревне уже подъехали специальные службы, которые вызвал мэр и Грэй — тушить остатки пожаров, расчищать территорию.

Совсем скоро на этом месте будет возведен новый поселок, и жизнь начнется с нового листа.

Аурелия тихонько подошла сзади и положила голову мне на плечо, прижалась. Я вдохнул полной грудью ее аромат и погладил маленькую ладошку.

— Ты так и не уехала вместе со всеми, — устало выговорил ей свое недовольство в тысячный раз за последние часы. — А ведь должна думать не только о себе, но и о нашем ребенке.

— Если он такой же сильный, как отец, должен мириться с проблемами, — усмехнулась она.

— Пойдем, я хочу проверить кое-что, прежде чем мы уедем в город, — перехватил ее руку и сплел ее пальцы со своими.

Мы медленно прошли мимо обгоревших остовов домов, мимо пожарных машин, заливавших пожарища специальной пеной, мимо искореженного, покрытого горелым мусором нового катка, залитого только вчера братьями-близнецами Джорданом и Джайденом.

Когда дошли до оврага, я подхватил свою бесценную ношу на руки, и Аурелия доверчиво положила мне на грудь голову, обвила тонкими руками шею. Так мы добрались до старого, рассеченного молнией дуба — место, с которого, можно сказать, и началась наша страшная история.

Я поднял голову и увидел то, что ожидал увидеть — от могучего дерева не осталось ничего. Оно сгорело практически дотла. Динамит, который взрывали оборотни совсем рядом, больно ударил по корням и почти выкорчевал ссохшийся обгоревший ствол из промерзлой земли. От ветвей тоже не осталось ничего — они сгорели принесенным вампирами на крыльях огнем.

Опустив Аурелию, я сжал кулак.

Дерево было посажено моим пращуром в день, когда оборотни нашли это место для своей деревни. Здесь заключались браки, сюда приходили помянуть усопших родных и близких, здесь волки вливали в волчат свою силу.

Но теперь от него ничего не осталось.

Как ни больно это признавать, но я чувствовал свою вину за случившееся.

— Нет, милый, ты ни в чем не виноват, — словно услышав мои мысли, Аурелия погладила меня по плечу. — Ни в чем. Марк все равно нашел бы способ избавиться от тебя, и кто знает, чем бы это обернулось для стаи. Но ты видишь сам — все живы, никто не пострадал, а то, что деревня сгорела… Ты построишь новую. Потому что ты — очень сильный и очень умный…

Я прижал ее к себе.

— …И я люблю тебя за это, — она подняла голову и посмотрела в мои глаза чистым, ясным взглядом, в котором была только безграничная любовь.

— И я… я…

Она не дала мне сказать, что я чувствую к ней — больше, чем любовь. Привстала на цыпочки и прильнула поцелуем к моим губам. Горячая, сладкая, нежная — полностью моя женщина, созданная будто специально для меня, под меня, как и я был собран создателем только для нее.

— Эй! — донеслось откуда-то издалека, разрывая наши нежности. Исай. Я коснулся губами лба Аурелии в завершение нашего медового поцелуя и обернулся к оборотню, спешившему к нам.

Мужчина волок что-то по снегу, запинаясь от тяжести ноши, что тянулась за ним.

Я прищурился, но понял, что это, даже не увидев. Почуял смрадный запах.

Мышь. Огромная белая дебелая мышь, которая была предводителем армии вампиров в катакомбах под землей нашего леса.

Я выставил вперед раскрытую ладонь, призывая остановиться Исая, которому удалось вытащить мертвое тело из подземного гнезда наших врагов. Покосился на Аурелию, доверчиво смотревшую на меня.

— Золотко, тебе нужно вернуться в деревню, то, что сейчас произойдет — не для нежных женских глаз, — сказал твердо, но вкрадчиво. В ответ девушка прищурилась — как всегда, когда была не согласна с моим мнением.