Маг-новобранец - Людмила Горбенко

Фузик, глаза которого немного косили, попытался выполнить приказание буквально и развести их по местам. Когда это у него не получилось, он ограничился тем, что уставился честным правым глазом в лицо Ректора и начал:

– К-к-к-к-к… К-курсист К-к-к-к… Кендр сегодня утром ск-к-к-к… сказал…

– Он все время будет так заикаться? – шепотом спросил Ректор у пана Зелинского.

– Только на букве «к».

Тем временем старательный Фузик, спотыкаясь, добрался до конца фразы. Ректор, который уже успел забыть, что там было в начале, не рискнул попросить повторить, и Фузик продолжал.

– Потом я увидел, к-к-к-к-к… как они взяли к-к-к-к-к… какой-то бюст, привязали к-к-к-к нему веревк-к-к-ку и понесли вверх по лестнице к-к-к-к…

– Я правильно понял тебя: курсист Кендр и его слуга привязали к бюсту веревку и унесли его вверх?

Фузик облегченно кивнул.

– Чей бюст?

– К-к-к-к-к… – начал Фузик.

– У нас в башне стоит только один бюст! – быстро перебил его пан Зелинский.– Мерлина!

– Погодите, я чего-то запутался. Ты не мог бы повторить внятно.

– Я говорю, к-к-к-к-к…

– Лучше напиши! – не выдержал Ректор.

– Это будет еще хуже,– мрачно предупредил целитель.

– Он что – заикается даже на письме? – удивился Ректор.

– Нет. У него почерк чуть хуже, чем у Куриной Лапки.

– Понятно… А он не может обходиться без слов с «к»?

Курсист Фузик грустно покачал головой.

– Бедный словарный запас,– со вздохом прокомментировал пан Зелинский.

– Хорошо, давай тогда так, Фузимир. Я подведу итог, а ты кивнешь. Ты хотел сказать, что курсист Кендр и его слуга взяли бюст Мерлина в холле, привязали к нему веревку и на руках отнесли эту громадину вверх?

Фузик обрадованно закивал и вынул из-за пазухи доказательство – моток измочаленной веревки.

– Вот.

– А где сейчас бюст?

– На месте,– доложил Фузик, светясь от радости, что удалось обойтись без «к».– Стоит в холле.

– Но позволь! Как же он попал в холл, если его унесли вверх?

– Потом они отнесли его обратно!

– Как?

– Они привязали к нему веревкк-к-к-к-к-к-к…

– Веревку,– закончил за него Наставник.– Вы что-нибудь поняли, коллега?

– Я же говорю – к-к-к-к… – обеспокоенно начал повторять Фузик.

– Молчи, ради бога, я не об этом. Зачем им понадобилось тащить бюст вверх по лестнице и затем возвращать его на место? Вот загадка!

Ректор встал и многозначительно покачал головой.

– Фузик, ты свободен!

Едва за юношей закрылась дверь, он приблизил свои губы к уху пана Зелинского и тревожно зашептал:

– Пытаться понять логику сумасшедшего бесполезно, ясно одно – за этим Кендром нужен глаз да глаз. Может, его изолировать в одиночную комнату? Пан Зелинский, по-моему, как раз за вашей каморкой дополнительная кладовая? Вот и чудесно! Если выкинуть веники, то вполне поместится…

– Лучше подсадить к курсистам из предыдущего набора, в их комнате, кажется, оставались две свободных кровати,– поспешно предложил целитель, которому совсем не улыбалась перспектива заиметь в соседи странного беспокойного ученика, возможно, тайно колдующего.– Переселим вместе со слугой, чтобы все по правилам. Разрешите исполнять?

Ректор задумался…

Пока он предавался нелегким раздумьям, Хендрик, как и положено образцовому ученику после ужина, сидел на своей кровати с учебником в руках. Учебник он, правда, не открывал – какой смысл готовить задание, если завтра тебя уже здесь не будет? Мечтательная улыбка растягивала губы красавчика: племянник известного дипломата уже видел себя мысленно на свободе, по которой успел порядком истосковаться.

Тонкая, измазанная карандашной крошкой рука потянулась сверху к тумбочке и ухватила кусок колбасы.

– Куда? – Хендрик был начеку.

За те несколько дней, что они томились в Башне, субтильный Филипп умудрился съесть всю еду, что прихватил из дома, и истратить на продукты «с воли» свой месячный заработок.

Выдрав колбасу из судорожно сжатой руки слуги, Хендрик по-хозяйски завернул ее в бумагу и бережно накрыл умывальным тазом – от мышей.

– Кушать хочется,– заныл Филипп, плотоядно облизывая пальцы.– Это же моя колбаса – почему нельзя съесть маленький кусочек?

– Потому что за маленьким кусочком последует средний кусочек, за ним последует большой кусочек, а колбаса последняя.

– Может, заказать еще, на завтра? – намекнул слуга, переворачивая в альбоме следующий лист.

Хендрик иронически улыбнулся.

– Завтра мы даже ужинать не станем, и не надо так трагически морщить лоб, Филя. Когда ночью придется спускаться по веревке, ты поблагодаришь меня за этот приказ. Поверь опыту – акробатика плохо сочетается с полным желудком. И не забудь – спуститься еще половина дела, ведь внизу вбиты колья. Ты приготовил накладки на сапоги? Спрячь тщательно, чтобы никто даже случайно не наткнулся. Да, еще одна небольшая проблема: каким образом перебираться через ров? Ты как сын столяра ничего не можешь предложить? Пошевели опилками.

Сын столяра плотоядно покосился на колбасу, сглотнул слюну и пожал плечами, что-то черкая в альбоме.

– Может, ходули? Мы спустимся по веревке, прихватив их с собой, а около рва привяжем к ногам и…

– Споткнувшись в темноте, свалимся прямо в рот голодным рыбам,– перебил его Хендрик.– После чего поутру охрана найдет наши обескровленные тушки.

– Тогда я не знаю.

– Ладно, там видно будет,– сдался Хендрик.– Еще день впереди. Лишь бы проклятые соглядатаи не донесли раньше времени да какая-нибудь колдовская нечисть за ногу не тяпнула. Вот что, Филя: заготовь-ка ты пару деревянных колышков для самообороны. На всякий случай. Сможешь? Вот и славно. Как стемнеет, встречаемся в холле, у бюста.

– Зачем? – изумился слуга.

– Будем спускать на веревке.

– Опять? Мы же уже…

– Если бы некоторые слуги выполняли свои обязанности добросовестней, то веревка, которую мы использовали вчера вечером, не пропала бы. Где она, а? То-то и оно, нет больше веревки. В нашем распоряжении остался только бельевой шнур, а он вызывает у меня… гм… большие сомнения. А если завтра и этого сомнительного шнура тоже не окажется на месте, то я просто не знаю, что делать дальше. Смотреть надо лучше за имуществом, понял? Филя! Что ты там опять малюешь?

– Портрет Мерлина.

– Господи! Неужели старикан тебе на занятиях не надоел? Брось эту гадость и иди в холл…