Слово Оберона - Марина и Сергей Дяченко

К моему удивлению, Король-саламандра улыбнулся с облегчением:

— Примерно так я и думал. Вы выдаёте замуж не одну принцессу, а полдесятка.

— Я никого не выдаю замуж, — запротестовала я. — Я посол короля Оберона, и он…

Я запнулась. Принц пришёл мне на помощь.

— Разве есть какая-то разница, сколько принцесс находится на выданье? — проговорил он, будто бы сам себе. — Ведь рыжеволосая среди них — одна?

— Одна, — подтвердила я истово. — У неё огненные волосы. Просто огненные.

Принц улыбнулся. Его зелёные глаза вспыхнули ярче. Он понравится Алисии, подумала я с неожиданной грустью. Он такой симпатичный. Он и мне тоже нравится.

Я опустила глаза. Ну почему так несправедливо всё устроено? Почему принцессы сидят у себя во дворце, спят, едят, развлекаются и всё чего-то требуют, а выполнять их капризы должна я? Они сидят и ждут, и ставят условия, дожидаются и дождутся в конце концов: им принесут принцев на тарелочке, зеленоглазых милых принцев. А я мечусь, то мёрзну, то жарюсь, устаю как собака, вожусь с людоедами и некромантами и почти всё время чего-то боюсь. Я что, хуже их? Недостойная? Или просто характер слабый? Отчим любит повторять: «Кто везёт, того и погоняют».

— Я согласен, — сказал Принц-саламандра. — Я поеду с вами и возьму Алисию в жены.

Мне бы обрадоваться, а я только хмуро покосилась на него, такого красивого. В этот момент меня взяло зло и на себя, и на Оберона, и на Гарольда, и на Уйму…

Уйма издал предостерегающий звук — не то кашлянул, не то зарычал.

— Одну минуту, — сказала я через силу. — Мы благодарны вам, ваше высочество, за это решение, но…

Язык не поворачивался говорить дальше. Уйма уставил на меня жёлтые яростные глаза.

— Есть одно условие, — выговорила я, стискивая посох. — Приданое.

— Приданое?

Король и принц снова переглянулись. Король нахмурился:

— Приданое готовят невесты!

— Калым, — сказала я и покраснела. Слово «калым» означало что-то совсем другое, оно было из другой жизни и другой сказки, я попала впросак, а Уйма и не думал помогать мне.

— Не понимаю, — сказал принц.

— Мастер-Генерал! — рявкнул Уйма, и от его голоса даже пламя в камине испуганно взметнулось. — Вы отдаёте нам Мастер-Генерала, такое наше условие!

Тёмные стены зала сдвинулись, кажется, и духота сгустилась. Пот катился по мне градом, я вся была, как оплывающая свечка. Король-саламандра свёл брови, его лицо сделалось ещё суше и тоньше:

— Откуда вам известно, что в нашем замке покоится Мастер-Генерал?

— Это всем известно, — грохнул Уйма, прежде чем я вставила хоть слово.

— Он принадлежит стране вулканов, — сказал король так холодно, что у меня даже пот на мгновение высох.

— Пусть принц возьмёт его с собой, а потом, возвращаясь с молодой женой, вернёт на место, — не сдавался Уйма. — Страна вулканов получит его обратно. А если вы не согласитесь, то Алисию мы отдадим кому-нибудь другому, а принцу в жёны достанется чёрноволосая злобная жена!

Принц в ужасе взглянул на отца. Я только теперь поняла, что он в самом деле очень хочет жениться на Алисии. Он не видел её ни разу, но успел создать её в своём воображении и влюбиться без памяти. Бедный Принц-саламандра!

— Нет, — сказал король, и слово прозвучало, как удар камнем о камень. — Я смотрел в огонь, и мне было видение… Вы, двое, убирайтесь из страны вулканов немедленно, сию секунду. Вы не получите ничего.

Глава 21 Гмурры

Я даже не расстроилась, честное слово. Даже не разозлилась на Уйму. Внутри меня было пусто-пусто: короткие гудки. Как в телефоне.

Нас опять провели по лестнице, полной пара, и от духоты я едва не грохнулась в обморок. Зато когда очутилась наконец под небом — воздух показался очень холодным, и меня стало трясти.

Была ночь. Я понятия не имела, который час. Небо, подёрнутое дымкой, ничем не могло мне помочь: глухой чёрный купол над головой, и всё. В отдалении едва-едва краснел наш огненный шар. Хоть одна хорошая новость: Максимилиан не угнал его, значит, мы сможем вернуться, откуда прилетели.

Я представила, как выбираюсь из-за Печати в кабинете Гарольда. И как встречаюсь глазами с Обероном. И что его величество мне говорит… Хотя, скорее всего, ничего не говорит. Он просто посмотрит, и я немедленно уберусь домой, поскуливая как побитая собачонка.

Уйма шёл впереди. От его неслышных шагов взлетали в воздух тучи пепла, я закашлялась и постаралась нагнать его. Идти за людоедом по этому плато — всё равно что гнаться на велосипеде за чихающим старым автобусом…

Максимилиан сидел, всё так же привалившись спиной к летающему костяку.

— Поесть чего-нибудь принесли? — спросил он вместо «Здравствуйте». Я в раздражении хлопнула себя по колену: сами-то мы наелись, а о некроманте забыли.

— Обойдёшься, — сообщил Уйма. — Давай ищи палку какую-нибудь, камни там, чтобы этих тварей разозлить и…

И вдруг оборвал себя. Замер, прислушиваясь.

Ничего не было слышно. Даже ветра не было. Молча тянулись в небо серые и белые дымы.

Уйма повернулся и, ни слова не говоря, потрусил обратно. Пепел взлетал всё выше, и людоед скоро скрылся в облаке.

— За бутербродом побежал, — пробормотала я устало. На самом деле у меня и догадки не было, за чем побежал Уйма. Не хватало ещё и людоеда потерять.

Некромант молчал.

— Как ты тут? Видел чего-нибудь?

Некромант молчал.

— Что же ты даже не спросишь, как с нами обошёлся Принц-саламандра?

— А как все обходятся, так и обошёлся, — сверкнул глазами Максимилиан. — От Принца-деспота еле ноги унесли. Принц-пленник всё равно что тень: то ли он есть, то ли его нет. Принц-саламандра послал вас подальше, даже и спрашивать не надо. Достаточно один раз на тебя взглянуть.

Я подняла посох:

— А если я тебя побью?

— А если я дам сдачи?

— А если я Уйме всё скажу?

— А если…

Он замолчал. Я тоже услышала: шаги, голоса, кашель. Вроде бы звуки борьбы. Пепел на плато взметнулся так высоко, что не стало видно отдалённых дымов.

Я глянула на некроманта. Не хотелось, поворачиваясь к этой новой напасти, оставлять мальчишку за спиной. Зачем мы вообще его с собой тащили?!

Из зависшей в воздухе мути вырвались… я сразу и не поняла, кто это такие. Один, чёрный с головы до ног, тащил на плече другого, белого. И вслед за ними бежали и орали двое — погоня? Потом один из бегущих остановился и как врежет другому в подбородок! Тот зашатался и орать перестал, повернулся и припустил назад, и сразу же пропал за клубами пепла.