Дары мертвых богов - Маргарет Уэйс

Паслен немедленно принялся объявлять всем о своих способностях. Кендер говорил необычайно быстро, по опыту зная, что вряд ли доберется до конца своей речи.

— Я умею разговаривать с мертвыми, — провозгласил он четко, перекрывая и смех, и громкие разговоры, и стук посуды. — Здесь есть кто-нибудь, кто недавно потерял близких? Я могу поговорить с ними. Вы хотите знать, счастливы ли они в иной жизни? Я вам это скажу. Может быть, вы ищете завещание дядюшки? Я могу спросить его дух, куда оно спрятано. Может, вы забыли сказать своему покойному мужу, как вы его любите? Я мог бы передать ваши слова…

Некоторые посетители не обратили на кендера никакого внимания, другие смотрели на него с насмешливым удивлением, негодованием или даже испугом. Некоторые не на шутку обиделись.

— Атта, вперед! — тихо приказал Рис, и собака принялась действовать.

Она подбежала к кендеру и прижалась телом к его ногам так, что ему оставалось либо повернуть назад, либо переступить через нее.

— Атта, хорошая, — пробормотал Паслен, рассеянно поглаживая собаку по голове. — Я поиграю с тобой в другой раз. А сейчас я должен работать…

Он попытался обойти свою стражницу или переступить через нее, но та всякий раз увертывалась и продолжала оттеснять кендера, пока не загнала его в угол, перекрыв собственным телом дорогу к отступлению.

Атта легла, но, стоило Паслену шевельнуться, она поднималась. Терпеливая, собака не рычала и не угрожала. Она просто держала его на одном месте.

Пока хозяева таверны с изумлением наблюдали за происходящим, к Рису подбежала девушка предлагая проводить его к столу.

— Спасибо, но мне не нужен стол, — ответил он. — Я пришел, чтобы расспросить. Я ищу одного человека…

Девушка его перебила:

— Я знаю, что монахи Маджере дают клятву бедности. Все в порядке. Сегодня ты — гость «Последнего Приюта». Для тебя и твоего друга подадут еду и напитки в общем зале.

Она бросила взгляд в сторону Атты и Паслена, предоставив Рису самому решать, кто именно подразумевался под определением «друг».

— Благодарю, но я не могу принять твое предложение — в моем случае оно не требуется. Я не монах Маджере и, как уже сказал, ищу одного человека. Может быть, он приходил сюда. Его зовут Ллеу…

— Что-то не так, Марта? — К Рису и девушке подошел высокий мужчина, чьи волосы цветом напоминали солому, а лицо можно было бы назвать некрасивым, если бы не озаряющая его сердечная улыбка. На мужчине был кожаный жилет, на шее золотая цепь, у бедра висел меч — все самого высшего качества.

— Шериф, этот монах отказывается от нашего гостеприимства, — посетовала девушка.

— Господин, я не могу злоупотреблять приглашением, — проговорил Рис. — Я больше не монах Маджере и поэтому не имею права пользоваться чужой добротой.

Мужчина протянул ему руку.

— Герард, шериф Утехи, — произнес он, улыбаясь. Он бросил восхищенный взгляд на собаку и загнанного в угол кендера. — Не думаю, что ты ищешь работу, брат, но, если она тебе нужна, буду рад взять тебя к себе. Я видел, как ты сегодня утром вел себя в очереди, и твоя собака, сторожащая кендера, выше всяких похвал.

— Меня зовут Рис Каменотес. Спасибо предложение, но я вынужден его отклонить. — Монах помолчал, а затем тихо спросил: — Если видел, что происходило между этими двумя и эльфом, господин шериф, то почему не вмешался?

Герард опять улыбнулся, на этот раз грустно:

— Если бы я задавался целью предотвратить каждую драку в Утехе, брат, то ничего другого не успевал бы делать. Я все время занимаюсь более важными вещами, например стараюсь защитить город от набегов, грабежей и сожжения дотла. Грегор и Так — местные забияки. Если бы ситуация вышла из-под контроля, я бы спустился, чтобы усмирить этих молодцов. Ты все сделал правильно, по крайней мере, я так считаю. Поэтому, брат, ты, собака и кендер будете сегодня моими гостями за ужином. Это меньшее, чем я могу отблагодарить тебя за то, что ты прекрасно сделал за меня мою работу.

Рис почувствовал, что теперь вправе принять приглашение.

— Всё, Атта! — скомандовал он, и собака, оставив свой пост, подбежала к хозяину.

Паслен тоже собрался присоединиться к Рису, но его остановила полная женщина средних лет, с головой повязанной черной шалью. Женщина очень хотела поговорить с кендером. Они сели за стол и принялись беседовать: кендер смотрел на женщину с сочувствием, а та постоянно промокала глаза концом шали.

— Она недавно овдовела, — произнес Герард, нахмурившись. — И я бы не хотел, чтобы кто-нибудь наживался на ее горе, брат.

— Этот кендер из тех, кого называют ночными бродягами, — объяснил Рис. — Он действительно может разговаривать с умершими.

Герард отнесся к его словам недоверчиво:

— В самом деле? Я раньше слышал о таких. Но не знал, что они существуют. Думал, что маленькие воришки выдумали о себе очередную историю.

— Я могу поручиться за Паслена, господин шериф, — ответил Рис, улыбаясь. — Он не обычный вороватый кендер. Он действительно умеет общаться с умершими, кроме случаев, когда душа уже покинула Кринн. Я видел, как он это делает. Может быть, он будет полезен вдове.

Герард посмотрел на Паслена.

— Когда-то я знал одного кендера, — произнес он тихо, скорее для себя, чем для Риса. — Он тоже был необычным. Я дам твоему другу шанс, брат, особенно если ты за него ручаешься.

Мгновением позже к ним подбежал Паслен:

— Мы с вдовой пойдем на могилу побеседовать с ее мужем. Она страшно по нему тоскует и хочет убедиться, что с ним все в порядке. Скорее всего, я буду отсутствовать весь вечер. Где мы можем потом встретиться?

— Ты можешь найти своего друга здесь, — ответил Герард, не давая Рису заговорить первым. — Сегодня ночью вы будете спать в общей комнате.

— Мы не будем спать в конюшнях! Это чудесно. Я уже устал от запаха лошадей! — воскликнул Паслен и, прежде чем Рис смог возразить шерифу, исчез.

Герард посмотрел на монаха:

— Когда он вернется, ты будешь обязан опустошить его карманы.

— Тебе не следует беспокоиться об этом. Паслен не очень хорош в таком деле, как «одалживание». Если он попытается, то будет действовать настолько неумело, что сразу же попадется. Его гораздо больше интересует общение с покойными.

Герард фыркнул и покачал головой. Он с любопытством взирал на монаха, гораздо больше интересуясь им, чем кендером, которых в Утехе было предостаточно.

Девушка принесла тарелку с ароматной похлебкой, в которой было столько мяса и овощей, что Рис с трудом мог погрузить в нее ложку. Для Атты тоже был подан обед: мясная косточка и плошка с водой. Получив разрешение Риса, собака приняла угощение, утащила кость под стол и, улегшись на ногах хозяина, принялась сосредоточенно ее грызть.