Санкция на жизнь - Сергей Палий

Точно в челюсть.

Старший лейтенант еще долю секунды продолжал смотреть на Егора непонимающим взглядом, а после этого рухнул навзничь, потеряв сознание.

Со стороны казалось, будто один из пилотов-космонавтов внезапно лишился чувств после триумфального возвращения на борт авианосца – изможденный в продолжительном бою с превосходящими силами неприятеля. А второй – верный товарищ по эскадрилье – просто-напросто не успел его подхватить во время падения… Романтично и правдоподобно. Такие истории частенько рассказывают друг другу первокурсницы инженерно– космического, мечтающие о бурной жизни среди разномастных гламурных миров и могучих светловолосых капитанов, полных неистребимого желания завоевать не только все армады врага, но и их девичье сердечко.

Но вот досада: клякса крови, размазанная по комингсу переходного отсека, оказалась совершенно неуместна среди спокойных, пастельных тонов сей идиллической картинки.

Не было никакой захватывающей схватки с неприятелем.

И триумфального возвращения – тоже не было.

Просто плохой человек ударил хорошего человека.

* * *

– Вы осознаете, что ваши действия по отношению к старшему лейтенанту Баюсову носят не просто хулиганский, но преступный характер и вы понесете за них суровое наказание?

Егор посмотрел на женщину в серой форме ФСБ с толикой интереса и оценивающе покачал головой. Он давно не видел ее. Очень давно, чтобы забыть эти черты лица и изгибы тела. Он слишком привык к мысли, что она больше не будет принадлежать ему. Он перестал волноваться за ее безопасность и благополучие, он смирился с тем, что ее чувства никогда не пересекутся с его собственными. Он отсек само ее существование. Отодвинул некогда дорогой образ за условную грань в сознании, которую мы дилетантски называем памятью.

Только одного он не смог сделать – выгнать эту женщину из снов.

Разве можно выгнать оттуда часть самого себя?…

– Вы расслышали, что я сказала? Или мне повторить? – поинтересовалась женщина, глядя на Лабура через трехметровую пропасть каюты, разделяющую их в данный момент.

– Перестань терзать себя этим вопросом.

– Простите…

– Хватит терзаться вопросом: интересно, как он считает, сильно ли я изменилась? Я отвечаю: нисколько.

Женщина снисходительно улыбнулась, давая понять, что попытка сострить засчитана. После этого она вздохнула и отключила запись на камере.

– Егор, зачем ты ищешь неприятности на свою голову? Ведь в свое время ты был отличным офицером…

– Но я никогда не был положительным героем, верно?

– Да. Но теперь, кроме друзей, ты теряешь честь. Зачем?

– А если я скажу, что ты не права?

– Не поверю.

– И правильно сделаешь… Давно работаешь на федералов?

– Четыре года.

– Отдел космической разведки?

– Что-то вроде того.

– Зачем я вам понадобился?

– Узнаешь попозже.

– Мне светит трибунал за нападение на старшего офицера во время боевого дежурства. А если он вдобавок рапорт нафигачит, что я лазеры наводил на его машину и на истребитель адмиралова внучка… В общем, с учетом моих прошлых «заслуг», старина Рух лично меня пристрелит, а командование ему за это орден выпишет. Так что… либо говори, на кой черт я так потребовался федералам, либо катись вон и дай подохнуть спокойно.

– Ты тоже нисколько не изменился, Егор. – Женщина закрыла глаза и потерла пальцами веки. Поморгала. Снова взглянула на него. – Только юношеские шалости переросли во взрослые.

– Еще бы. Я заматерел.

Они помолчали.

Наручники приятно холодили запястья Егора.

– Фамилию сменила? – наконец спросил он.

– Нет, – ответила она. – Мы же так и не успели официально оформить развод. Да и некогда было…

– Что ж… Стало быть, я могу сейчас потребовать свою законную супругу трахнуть меня? Знаешь, сколько раз я видел во сне за эти годы, как мы трахаемся? Сотни. Тысячи. Я видел, как ты извиваешься на смятых простынях, когда подписывался на контрабандные перевозки, я слышал твои бесстыжие стоны, когда за шлюзом от нехватки кислорода издыхал Неров со своими тупыми псами с «Визора-17». Я чувствовал вкус твоих губ в самые острые моменты жизни… И продолжал безбожно врать себе, что забыл тебя. Продолжал врать. Продолжал врать…

Лабур умолк.

Замер.

Женщина встала и подошла к нему вплотную.

Влепила полновесную пощечину.

Скинула китель.

Распустила волосы.

– Ты чудовище, Егор, – прошептала она, расстегивая холодные кольца наручников.

– Знаю, Вера.