Нашествие с севера - Сергей Станиславович Юрьев

Эрл Бранборг в одиночестве сидел у жаркого костра на толстом сосновом бревне. Чуть поодаль за его спиной стояли стражники, опасаясь даже малейшим шорохом побеспокоить своего лорда. А из соседнего шатра время от времени раздавались нечеловеческие вопли, способные устрашить кого угодно, и неразборчивые голоса. Юм, заслышав дикие крики за пол-лиги, отправился посмотреть, что же там происходит, и обнаружил отца, безмолвно сидящего неподалеку от шатра, сотрясаемого воплями. Стражники не решились остановить его, хотя лорд настрого приказал всем относиться к Юму как к простому сотнику и на время похода забыть, чей он сын.

– Мой лорд, что там происходит? – спросил Юм, указывая рукой на шатер.

– Там оборотень, – ответил Эрл, приглашая сына присесть рядом. – Его поймали вскоре после заката и теперь пытают серебром.

– А можно мне посмотреть? – спросил Юм, рассматривая пламя костра.

– Нет, сын, нельзя, – ответил лорд тихо, но твердо. – Я не хочу, чтобы ты смотрел на пытку. Пусть даже там пытают не человека, а порождение Тьмы.

Вопли в шатре стихли, полог откинулся, и оттуда вышел Герант с серебряным прутом в руке. Он подошел к костру и, склонившись над ухом лорда, негромко сказал:

– Мне кажется, он готов говорить…

Эрл поднялся с бревна и, взяв сына за плечи, сказал:

– До рассвета уже не долго, а переход будет нелегкий. Иди спать – это приказ.

Он направился вслед за Герантом, а Юм, подождав, пока они скроются в шатре, пошел исполнять приказание своего лорда.

Посреди шатра горел огонь, и дым, поднимавшийся вверх, выходил через отверстие в куполе. Оно же притягивало к себе дым нескольких факелов, горящих непривычно ярко. Видимо, Сольвей добавила в горючую смолу что-то, делающее пламя похожим на дневной свет. Оборотень сидел, забившись в угол большой клетки, которую мастеровые сладили для него из осиновых кольев. Сквозь прутья на нелюдя в упор смотрели Сольвей и Олф, а рядом стояли два Служителя с длинными серебряными щупами в руках.

– Ты хотел нам что-то сказать, – напомнил оборотню Герант, подойдя вплотную к клетке.

На мохнатом теле чудовища возникла человеческая голова с потухшими глазами и горестно искривленной линией рта. Нелюдь обвел всех мутным взором и вдруг неожиданно писклявым голосом проверещал:

– А пусть добрые людишки накроют мою чудную клеточку черным покрывальцем, а то я заболею и умру у вас на глазах, и вам будет стыдно за то, что сгубили меня, такого беззащитного…

Один из служителей просунул в клетку щуп, и оборотень, умолкнув, метнулся в противоположный угол клетки, мелко задрожал и, стуча клыками, проскулил:

– Ну, правда, прикройте, а… А то мне и так говорить трудно. Челюсти сводит.

Герант посмотрел на Сольвей, Сольвей глянула на Олфа, и тот, ни слова не говоря, собрал четыре из семи факелов и загасил их в лохани с водой.

– А теперь говори, кто ты такой, откуда взялся, кто твой хозяин, – потребовал Герант, как бы невзначай положив конец серебряного прута на край клетки.

Оборотень посмотрел на него затравленно, и вдруг в глазах его вспыхнули красные огни.

– Неймется ему! – крикнул Олф и метнул нож, пригвоздивший плечо оборотня к осиновому пруту. Нелюдь взвыл и дернулся, отодрав плечо от дерева, но нож, поблескивая серебряной рукоятью, продолжал торчать из зарослей шерсти. Оборотень попытался вырвать и его, но тут же отдернул обожженную лапу.

– Эй, – позвал он Олфа. – Вынь ножичек-то свой. Не мучь меня так, а то Великий Морох тебя покарает. – Он выставил плечо вперед так, чтобы Олфу было удобнее дотянуться до рукояти, и начал скулить, как обыкновенная собака, побитая хозяином. Начальник стражи выдернул кинжал и отер его о шерсть оборотня.

– Какую вещь из-за тебя испоганил, – с тяжким вздохом сказал он и швырнул нож в костер.

– Я всё оплачу, только жизни не лишайте! – пискнул оборотень и целиком принял человеческое обличье. – И всё вам расскажу, что могу, конечно, чем смогу…

И тут вплотную к клетке подошла Сольвей, просунула ладонь между прутьев и схватила оборотня за ухо. Тот хотел было взвыть, ожидая очередного подвоха от этих ужасных, коварных и подлых людишек, но никаких серебряных колец на пальцах ведуньи не оказалось, и оборотень от неожиданности даже как-то притих.

– Сначала расскажи нам, что ты делал до того, как стал оборотнем? – спросила Сольвей почти ласково. – Ведь ты же когда-то был человеком…

Оборотень даже как-то обмяк и съежился еще больше, чем раньше. На лбу его выступили крупные капли пота, один из его зрачков закатился куда-то вбок, а другой чуть ли не вывалился наружу.

– Лучше засуньте мне в задницу серебряный дротик, – прошипел он. – Лучше зажарьте меня на солнце, только не напоминайте мне об этом. Я оборотень, служитель Тьмы, посланец Мороха, великого и вечного.

– Зачем вы похищаете людей? – спросил Олф, взяв в руку один из горящих факелов и сунув его под нос оборотню.

– Ой, не знаю, не знаю, не знаю, – заверещал нелюдь, но Олф приблизил к его оскаленной морде пламя факела. – Их хочет Морох. Чем больше мы их притащим, тем скорее нам будет принадлежать вся земля, и мы будем жить на ней как люди, то есть вместо людей. А ему вовсе люди не нужны… Ему нужны только их тела. Вот если бы вы трупы-то не сжигали, а в землю закапывали, как лесные варвары, мы бы и могилки свеженькие выгребали. Он ведь сначала их убивает, а потом оживляет, и они воюют за него героически.

– Где он скрывается?! – рявкнул Герант.

– А вам туда всё равно не дойти. Это так далеко на севере, что никакой человек дотуда не допрыгает. В пути в сосульку превратится. Кой-кто пытался, так мы их потом собрали и Мороху доставили, и он нами был очень доволен…

– Кто такой Морох? – голос Олфа прозвучал еще более грозно.

– Это мой господин. Он велик и всемогущ. Он не простит мне, что я еще не сдох. Но и вы скоро пожалеете, что живы.

Все замолкли, так что некоторое время было слышно лишь, как трещали факелы и поленья в костре. Оборотню, видимо, показалось, что он сказал слишком много, и было заметно, что кара, которая последует от Мороха, куда страшнее, чем пытка серебром и светом.

– Если мы его еще о чем-нибудь спросим, он просто издохнет, – сообщила Сольвей, рассматривая оборотня.

– Истинная правда! Издохну! – оживился нелюдь. – Я и так уже почти дохленький. Довели…

– Выйдем, – предложил Герант и первым направился к выходу.

Они подошли к тому же костру, возле которого накануне сидел в одиночестве лорд Бранборг. Стражники, гревшиеся у огня, расступились и отошли на почтительное расстояние.

– Оборотень больше не скажет нам ничего, – сказал Герант, когда лорд, начальник стражи и ведунья приблизились к нему. – И, пожалуй, действительно долго не протянет.

– Одним чудищем меньше будет, – высказался Олф. – Вот только трудов жалко. Сразу бы его прикончили, глядишь, и Саур был бы цел.