Дракон. Наследники Желтого императора - Игорь Алимов

— Уй-уй-уй… — задушено подвывал четвертый налетчик, баюкая колено. — Антох, он мне ногу сломал, сука…

— Погоди, Серый, сейчас… — неопределенно пообещал, не отводя взгляда от напрягшегося Чижикова, сероглазый Антоха и вынул из кармана нож. Щелкнуло выпрыгнувшее лезвие. Его приятель Витек, здоровый и широкий, качнулся в сторону: окончательно перекрыл выход. Лицо его, плоское и равнодушное, отчего-то напомнило Коте сырник. По щеке Витька пролегли три свежие царапины. Маленькие глазки буравили Чижикова, могучие кулаки поднялись к груди. Котя отстраненно заметил: правая кисть замотана несвежим бинтом.

— Витек. Это не ты в мою квартирку наведывался? — неожиданно для самого себя спросил вдруг Чижиков. — Как же ты, такой большой, с маленьким котиком не справился?

— Заткнись, падло, — выплюнул могучий, наливаясь краской.

И тут сероглазый прыгнул. Нож по опасной дуге устремился в многострадальный Котин живот, но Чижиков был готов к подобному повороту, а оттого успел поставить блок левой и, оттолкнувшись от мусорного бачка, что было мочи врезался плечом грудь нападавшего. Это имело успех: нож отлетел в сторону, но на этом Котино везение и закончилось — слева прямо в ухо прилетел твердый как бетон кулак Витька, а справа в бок ударил третий, занявший позицию у выхода во двор. Второй удар частично пришелся на локоть, но вот Витек свое дело знал: в голове у Чижикова зазвенело, в глазах зарябило, его повело вбок, мгновенно ставшие ватными ноги подкосились и последний удар, который нанес сероглазый Антоха, пришелся по касательной, лишь швырнув и без того падающего Котю на грязный асфальт.

«Это называется нокдаун», — промелькнуло в голове, а чужие грубые руки уже схватили его, переворачивая на спину. Ребристая подошва больно наступила на грудь.

— …Будет тебе по плохому… — донеслось до Чижикова откуда-то сверху, из сужающейся серой действительности. — Держи ему руку, Вован!

— Уши ему отрежьте! — страдающим голосом потребовал из далекого далека покалеченный Серый. Котя лежал на спине, ничего не соображая, воспринимая происходящее как сторонний наблюдатель. И лишь острая боль, внезапно обжегшая правую руку, частично вернула его в действительность.

— Слышь, каратист… — над Котей нависло лицо названного Антохой. — Это я так, разминался, чуть кожу попортил. Говори, где вещь?

— Какая… вещь?… — непослушными губами прохрипел Чижиков.

— Значит, так, — Антоха поднес близко к Котиному лицу нож. С ножа капало что-то темное. — Говори про вещь. Ты знаешь, про какую. Или я отрежу тебе указательный палец. Потом — другой. Потом — третий. Жопу тебе точно подтирать будет нечем.

Шутка имела успех: Витек взгоготнул.

— Вован, заткни ему пасть, чтобы не орал…

Постепенно приходящий в себя Чижиков понял, что сейчас его будут резать. По-настоящему, а не как в кино. Ножом. В животе от накатившего ужаса сделалось холодно и мерзко. Котя дернулся, пытаясь освободиться.

— Чем я ему пасть заткну, Антоха? Тут одно говно всякое…

— Куртку его возьми!

Придавленный к земле Чижиков мог только наблюдать, как к лицу медленно и неотвратимо приближается его собственная куртка.

— Что тут происходит? — вдруг вклинился в события посторонний голос. — Мужчины, зачем вы юношу обижаете?

— Да пошел ты!..

— Фу, как невежливо. Настоятельно прошу вас прекратить…

— Не суйся! Шел мимо и иди себе!

— Да, но мне кажется, что юноше не нравится…

— Иди отсюда, козел!!!

— Еще раз прошу вас прекратить. Если вы не прекратите, я буду вынужден…

— Он не понимает. Витек, дай ему в репу!

— Как угодно. Я предупреждал. Обычно я не причиняю вред живому…

— Да я тебя щас!!!

— Господа, это некрасиво: все время перебивать.

— Слышь…

На этом интересный диалог вдруг прервался: прижатый к асфальту Котя ничего толком видеть не мог, но зато хорошо расслышал, как Антохино «слышь» резко оборвалось — раздался глухой чмокающий звук, потом еще один и что-то тяжелое с грохотом обрушилось на бачки. Тут же ушла тяжесть с груди: Витек с возмущенным криком «ах ты, сука!» убрал ногу — Чижиков почувствовал, что свободен и, с трудом приподнявшись, сел, оперся о стену. А в подворотне разгорелось сражение: некто невысокий, выведя из строя Антоху, как раз сцепился с Витьком, а за его спиной прыгал, пытаясь, вырваться на оперативный простор и принять участие в драке, подоспевший Вован. Витек брал мощью — его противник скоростью, и в результате могучие кулаки Витька резали воздух там, где невысокого уже не было, а с сам здоровяк содрогался от ударов — судя по кряхтению, достаточно чувствительных даже для него. Невысокий — Чижиков пригляделся: жилистый, бритый налысо парень в черной футболке и черных же широких штанах, — двигался слишком быстро, при этом не забывая мотать огромного Витька так, чтобы оставшийся в арьергарде битвы Вован не мог протиснуться вперед и встать рядом с товарищем. Котя обернулся: сероглазый вожак Антоха сидел у опрокинутого бачка и ошеломленно тряс головой.

— Щас я тебя сам, падло, попишу! — услышал Чижиков, и в ногу вцепилась рука: от противоположной стенки приполз одноногий Серый и теперь заносил нож. — Попомнишь у меня…

Быть «пописанным» в планы Чижикова вовсе не входило, а оттого, не особенно раздумывая, он свободной ногой въехал Серому в лоб, еще и еще раз. Бандит тупо охнул, уронил нож и затих, а Котя, чувствуя, как к нему возвращается способность соображать и двигаться, поднялся на ноги и без колебаний напал на Вована с тыла.

Волк-доминант Акела сказал бы: это была славная битва. Уж для Чижикова точно — он дрался вовсе не каждый день, да и спарринги у мастера Чэня были щадящими, не всерьез и далеко не в полную силу. Но кой-какие навыки Коте привили: это ведь как ездить на велосипеде — однажды научившись, уже не забудешь. Кроме того, Вован явно не ожидал, что поверженный Чижиков так быстро оживет, и удар в область правой почки, быть может, и не такой сильный, совершенно ошеломил его. Вован ткнулся в спину Витьку, Витек пошатнулся, отвлекся от противника — и тут же пропустил сокрушительный удар в пах, а следом за ним — классический при таком развитии событий удар коленом в лицо и наконец по затылку. Витек рухнул как шкаф: обстоятельно, со вкусом, мощно. Его падение совпало с падением Вована, который таки развернулся к Чижикову, и Котя, собрав последние силы и ярость, провел не менее классический хук, причем, попал настолько удачно, что вся рука до плеча отозвалась болью, а нокаутированный Вован шлепнулся на могучего Витька и безжизненно затих.

Чижиков оказался лицом к лицу со своим нежданным спасителем. Тот улыбался.

— Борн, — протянул руку бритый. — Алексей Борн.

— Константин, — ответил на пожатие Чижиков и почувствовал, что пальцы у Алексея просто-таки стальные.

— Осторожно! — воскликнул Борн, перепрыгнул через Вована и сильно дернул Котю за руку — так, что тот едва не упал: пришедший в себя Антоха снова попытался пустить в ход нож и на сей раз решил ударить в спину. Не получилось: вместо спины Чижикова лезвие встретило бок Алексея, но удивительным образом скользнуло в сторону, хотя глядевший во все глаза Котя готов был поклясться, что при любом раскладе нож Антохи должен был как минимум пропороть Борну бок, а в худшем случае и вовсе войти в тело по самую рукоять. Видимо, Антоха был потрясен не меньше, потому что удивленно уставился на нож — и тут Алексей одни мощным ударом его вырубил.