Серый маг - Сергей Джевага

— Свинья…

— Вепрь! — засмеялся бродяга, услыхав фразу. Сыто икнул, вытер губы.

— Вепрь — благородное животное, — парировал Ирн.

— А я и есть… ага, благородный, — с гордостью произнес нищий. С хрустом поскреб подбородок, потрогал золоченый пояс. — Рыцарственный!

— Из тебя рыцарь, как из меня боевой маг, — процедил послушник. — Как ты можешь вести себя так низко?

— А что? — хмыкнул Лохматый. Откинулся на спинку кресла, принялся ковыряться в зубах. — Стал принцем, сразу манеры появились? Хы-ы-ы… А мне, как простому бедному рыцарю, можно. И вообще, я проголодался.

— Мрон! — воскликнул послушник. — Не понимаю… Почему я путешествую с тобой? Почему не послал к демонам сразу же?..

— Очень просто, — ответил нищий. — Ты подсознательно тянешься к знакомому. К тому же по сравнению со мной ты белый и пушистый, что не может не льстить твоему самолюбию.

Бродяга осклабился, по-идиотски оттопырил нижнюю губу. Покатал вино на языке, громко причмокнул. Птиц изобразил на лице холодное безразличие. Медленно встал из-за стола, подхватил мешок.

— Эй, ты куда собрался? — возмутился Лохматый, покачал кубком. — А вино? Напиток богов! Никогда в жизни не пил слаще и ароматнее!.. Неужели оставишь мне?

— На здоровье, — процедил послушник. — Упивайся хоть до поросячьего визга. Тебе можно, уже нашел оправдание.

— А компания? — воскликнул нищий. Пьяно повел головой и капризно надул губы. — Я хочу компанию! Пить одному неприлично.

— Тут воняет, — отрубил Птиц. Резко развернулся, с видом оскорбленного достоинства отошел от стола и двинулся в глубь зала. Остановился в тени у крайней колонны, принялся разглядывать портреты на стенах. Но минуты через две быстро стрельнул глазами в сторону стола, незаметно перевел дух.

Слава богам, комбинация удалась! Внимание аристократов переключилось на Лохматого. Нищий откинулся в кресле, поглощал вино и нахально приставал к соседке — белобрысой девице с длинным носом. Девушка поморщилась, незаметно отодвинулась к соседу слева. Тот метнул на бродягу грозный взгляд, погладил рукоять кинжала. Но открыто протестовать не решился…

Шут нашелся там, где пребывал и ранее. Гоблин старательно гримасничал, приплясывал и звенел бубенцами. Но то и дело поглядывал в сторону стены, тревожно щурился. Сквозь дурашливое веселье прорывалось угрюмое ожидание чего-то нехорошего. Карлик нацелился на стену и незаметно перемещался. Там, скорее всего, один из тайных лазов. Но зачем понадобилось скрываться посреди пира?..

— Однощитовые рыцари порой непереносимы. Не так ли, сэр Птиц? — послышался знакомый вкрадчивый голос.

— Вы правы, барон, — пробормотал Ирн. Мысленно выругался: «Вот гад! Подкрался совершенно незаметно!» Но парень скрыл раздражение, преувеличенно медленно повернулся. — Таких нельзя пускать ни в одно приличное общество.

— О да! — с жаром подхватил Ирис, тонко улыбнувшись. — Отсутствие благородных предков есть изъян. Ни воспитания, ни привитых с детства манер и принципов.

— Хотя многие простые рыцари становятся основателями родов, — максимально вежливо сказал Птиц. — Взять хотя бы Ховарда Мерга, первого герцога Мгевора. Ведь согласно истории долгое время его сиятельство ходил в наемниках, был ландскнехтом графа Герангского. Но постепенно разбогател, собрал лучших воинов. И буквально за неделю подчинил десяток баронств.

— Вы правы, — улыбнулся Лекс. — Я сам видел, как вырождаются благородные фамилии. Отпрыски мельчают, становятся хилыми и слабыми. Но все-таки склонен не согласиться. Рыцарство — не только грубая сила, а еще и мысли, поступки. Варвар, что вчера надел шпоры и пояс, никогда не поймет, почему нельзя предавать сюзерена и зачем защищать простолюдинов. Не поймет, что быть рыцарем и господином — не привилегия, а долг и обязанность… Скажите, как получилось, что благородный рыцарь путешествует со столь неотесанным мужиком? Я слышал, вы прибыли вместе.

Барон Брешский вопросительно приподнял бровь, шаркнул ножкой. Послушник чуть заметно поморщился. Ну и что прикажете делать? Видно же — от чрезмерно услужливого и велеречивого хлыща так просто не избавиться. Прилип, как репей. Грубить? Нельзя. Надо найти повод, спровадить. Иначе планы пойдут псу под хвост, шут сумеет сбежать.

— Я имел неосторожность быть спасенным сэром Лохматым, — сухо ответил Ирн.

— О-о-о… — протянул Ирис. — Благодарность — худшая в мире вещь. Крючок, на который ловятся даже прожженные и циничные. Долг, честь, совесть — то, что делает нас уязвимыми.

— Вы сами сказали, что это присуще рыцарям, — буркнул послушник.

— Конечно, — ничуть не смутился барон. — Но честь — признак силы. Лишь слабые могут позволить себе быть обманщиками и предателями. Рыцари действуют так, потому что сильны духом.

— Противоречите себе, — хмыкнул Птиц.

— Отнюдь, — произнес Лекс. Самодовольно пригладил волосы, стряхнул невидимую пылинку с ворота рубашки. — Любая слабость есть сила. Разница в том, как этим оружием пользоваться. Вот женщины… по определению — хрупкие и нежные существа. А как крутят нами, мужчинами. Кое-кто вообще попадает под каблук…

На губах хлыща вновь появилась заученная улыбка. Но послушника видимое благодушие не обмануло. Интуиция подсказала, что барон чего-то добивается. Ненавязчиво следит, подталкивает. Но к чему?..

Зал потрясли жуткий грохот, пьяный хохот и грубые крики. Бродяга успел напиться до такой степени, что опрокинул кресло и рухнул на пол. Попытался ухватиться за столешницу, но соскользнул и ударился лбом. Глупо захихикал, откинулся на спину. Морда красная, глаза блуждающие и глупые… Аристократы вышли из транса, посмотрели с осуждением и презрением. Белобрысая девица, изрядно напуганная приставаниями и громкими звуками, практически запрыгнула на колени вельможе-соседу. Тот схватился за рукоять кинжала, привстал. Но пока колебался — бить гостя короля вроде бы неправильно.

Взгляды присутствующих обратились на бродягу. Откуда-то сбоку налетел сквозняк, колыхнул занавески. Светильники мигнули, тьма поглотила пространство. За окном показались море тумана и кусочек неба: алое зарево, краешек солнечного диска. Мокрая холодная лапка коснулась живота послушника. Сердце сбилось с ритма, пугливо затесалось в щель между ребрами. Придворные показались безликими гомункулусами, злобными тварями из мира Теней. Помещение — глубокой пещерой, логовом демонов, а светило за окном — оком злобного чудовища… Но страх отступил, кусок льда в груди растаял. Опять загорелся свет. Зал наполнился шелестом одежды, скрипами и вздохами…

Конфликт разрешил монарх. Бернард скривился, будто проглотил нечто кислое. Поколебался, сделал небрежный жест. Прибежали трое слуг. С трудом приподняли тяжеленного нищего, взвалили на плечи и потащили вон из зала. Лохматый зарычал и отмахнулся. Но голова упала на грудь, волосы скрыли лицо. Послышались невнятное бормотание, возмутительно громкий храп.

Барон сморщил холеный нос, презрительно фыркнул: