Война с демонами. Книги 1-5 - Питер В. Бретт

— Раген, Раген! Ты прекрасно знаешь, что мы берем в подмастерья только учтенных метчиков. Обратись к цеховому мастеру Винсину.

— Мальчик уже умеет рисовать метки, — заспорил Раген, хотя и более почтительно, чем с герцогом Юкором. Цеховой мастер Малькум был еще крупнее Рагена, и вряд ли его испугали бы разговоры о ночевках на свежем воздухе.

— В таком случае гильдия метчиков охотно зарегистрирует его.

Малькум отвернулся.

— Будь здоров до утра! — бросил он через плечо.

Раген огляделся и приметил еще одного купца.

— Пошевеливайся, Арлен, — прорычал он и ринулся через зал. — Цеховой мастер Винсин!

Купец поднял взгляд и отошел от товарищей, чтобы поприветствовать Рагена. Он поклонился вестнику, но с уважением, а не почтением. У Винсина была сальная черная козлиная бородка и зачесанные назад волосы. На пухлых пальцах сверкали кольца, на груди красовалась краеугольная метка — опора всех меток в сети.

— Чем могу помочь? — осведомился цеховой мастер.

— Этот мальчик — Арлен, из Тиббетс-Брука. — Раген указал на Арлена. — Осиротел при нападении подземников, родных в Милне нет, мечтает стать вестником.

— Очень мило, Раген, но при чем здесь я? — Винсин едва глянул на Арлена.

— Малькум возьмет только зарегистрированного метчика.

— Вот незадача, — заметил Винсин.

— Мальчик уже умеет рисовать. Не мог бы ты…

Винсин покачал головой:

— Прости, Раген, но я никогда не поверю, что деревенский неуч на что-то способен.

— Он отсек лапу скальному демону! — возразил Раген.

Винсин засмеялся:

— Предъяви лапу или оставь свои сказки жонглерам!

— Так ты возьмешь его в подмастерья?

— А он сможет заплатить? — поинтересовался Винсин.

— Он сирота, я подобрал его на дороге!

— Спрошу метчиков, может, кто-нибудь возьмет его в слуги, — снизошел цеховой мастер.

Раген нахмурился:

— И на том спасибо. — Он вывел Арлена из зала.

Они поспешили обратно в дом Рагена — солнце быстро садилось. Арлен наблюдал, как улицы Милна пустеют, а люди старательно проверяют метки и задвигают засовы. Несмотря на мощеные улицы и толстые меченые стены, все запирались по ночам.

— Поверить не могу, что ты перечил герцогу, — заметил Арлен по дороге.

Раген рассмеялся:

— Арлен, это первое правило вестника. Бери деньги у купцов и вельмож, но не давай им воли, не то они тебя растопчут. Веди себя с ними как король и никогда не забывай, кто из вас рискует собственной шкурой.

— С Юкором это сработало, — согласился Арлен.

Раген нахмурился и сплюнул:

— Эгоистичная свинья! Его волнуют только собственные карманы.

— Ничего, — сказал Арлен. — Брук обошелся без соли прошлой осенью. Люди справятся.

— Возможно, — признал Раген, — но это несправедливо. А взять тебя! Хороший герцог спросил бы, почему я привел в зал мальчишку. Хороший герцог назначил бы тебя придворным метчиком, чтобы тебе не пришлось попрошайничать на улицах. И Малькум ничуть не лучше! Нет бы испытать твои силы! А Винсин? За деньги жадный ублюдок взял бы тебя в подмастерья еще до заката! Слуга, ха!

— Разве подмастерья не слуги? — спросил Арлен.

— Ни в коем случае. Подмастерья — купцы. Они учатся ремеслу и заводят либо собственное дело, либо в паре с другим мастером. Слуги никогда никем не станут, разве что выгодно женятся. Провалиться мне в Недра, если я позволю превратить тебя в слугу!

Он умолк, и Арлен решил не расспрашивать, хотя многого еще не понимал.

* * *

Вскоре после того, как они пересекли метки Рагена, полностью стемнело, и Маргрит отвела Арлена в гостевую комнату размером в половину дома Джефа. Посередине стояла такая высокая кровать, что на нее пришлось запрыгивать; мальчик всю жизнь спал на земле или жестком соломенном тюфяке и очень удивился, когда провалился в мягкую перину.

Арлен быстро задремал, но вскоре проснулся от громкого разговора. Он соскользнул с кровати и пошел на голоса. Комнаты огромного особняка были пустынны, слуги спали. Арлен подошел к лестнице, и голоса стали четче. Спорили Раген и Элисса.

— …Возьми его в дом, и дело с концом, — произнесла Элисса. — Все равно ребенок не может быть вестником.

— Но он мечтает им стать, — возразил Раген.

Элисса фыркнула:

— Если ты сбудешь Арлена с рук, тебе не полегчает. Надо было вернуть его домой, а не брать с собой в Милн!

— Недра! — рявкнул Раген. — Тебе просто неймется с ним нянчиться!

— Не смей валить с больной головы на здоровую! — прошипела Элисса. — Ты принял на себя ответственность за Арлена, когда решил не возвращать его в Тиббетс-Брук! Пора это признать и не искать ему другой кров.

Арлен напряженно прислушался, но Раген замолчал. Мальчику хотелось спуститься и встрять в разговор. Он знал, что Элисса желает ему добра, но Арлену надоело, что взрослые решают его судьбу за него.

— Ладно, — наконец сказал Раген. — Хочешь, я отправлю его к Кобу? Он не станет поощрять детские мечты. Я внесу полную плату, и мы сможем навещать мастерскую и приглядывать за ним.

— Прекрасная мысль, — смягчилась Элисса. — Но Арлену лучше жить с нами, а не спать на жесткой скамье в тесной мастерской.

— Жизнь подмастерья нелегка, — возразил Раген. — Ему надо работать в мастерской с рассвета до заката, чтобы выучиться искусству рисовать метки, и если он действительно хочет стать вестником, ему пригодится каждая крупица знаний.

— Ладно, — фыркнула Элисса.

Через мгновение ее голос стал ласковым.

— А теперь подари мне малыша, — прошептала она.

Арлен бросился в свою комнату.

* * *

Как обычно, Арлен проснулся до рассвета, но мгновение ему казалось, что он еще спит, парит на облаке. Затем он вспомнил, где находится, и с наслаждением потянулся на пуховой перине и подушке, под теплым толстым одеялом. Огонь в камине догорел до угольев.

Соблазн еще понежиться был велик, но мочевой пузырь погнал его прочь из мягких объятий постели. Он соскользнул на холодный пол и достал из-под кровати горшки, как наказала Маргрит. Сходил в один по-большому, в другой — по-маленькому и выставил их за дверь. Их заберут, чтобы удобрить сады. Почва в Милне каменистая, и горожане весьма бережливы.

Арлен подошел к окну. Он смотрел на него прошлым вечером, пока не заснул, но до сих пор не налюбовался на стекло. Оно напоминало пустоту, но было твердым и прочным, как охранная сеть. Мальчик провел пальцем по запотевшему за ночь окну. Он вспомнил метки переносного круга Рагена и превратил линию в один из символов. Затем нарисовал еще несколько, дыша на стекло, чтобы стирать узоры и рисовать новые.

Закончив, он оделся, спустился и обнаружил Рагена у окна. Вестник потягивал чай и любовался рассветом над горами.

— Ты рано, — с улыбкой кивнул