Русский фронтир - Алексей Волков

– Спаси и сохрани люди твоя!

Два священника истово молились в храме. Доминика при этом мало смущало, что храм был православным. Если на то пошло, в чрезвычайных ситуациях разница двух конфессий сводилась на нет. Бог один, и главное, чтобы он внял призывам скромных служителей, а возносились призывы перед иконой или распятием – разве столь важно?

Потом можно будет замолить невольный грех отступничества от догматов. Потом, когда окончательно стихнут далекие выстрелы и вернувшиеся казаки оповестят, что опасность миновала.

Народу в церкви хватало. Казачки и казачата пришли вознести молитву за успех своих мужей и отцов, и запах ладана смешивался с запахом многочисленных горящих свечей.

Тревога подняла на ноги всех. В станице привыкли вставать рано, чтобы успеть переделать многочисленные дела, и какой-то час не играл роли.

Даже теперь хозяйки не забывали о привычных хлопотах. Кто-то поставил в печь хлеб, все без исключения готовили завтрак, чтобы вернувшиеся после боя мужья смогли бы подкрепить силы. И конечно же, ухода требовала скотина, присмотра – хозяйство. Мало ли дел в сельской местности?

От этого в храме было постоянное движение. Люди приходили, ставили свечи, молились и возвращались к своим домам, чтобы удостовериться, все ли идет хорошо, а затем возвращались назад.

Перед храмом успевали перекинуться друг с другом несколькими фразами, обнадеживали, старались поддержать. Время для долгих разговоров еще не пришло, и пока каждая женщина несла в себе свою тревогу, а на людях держалась, да еще и помогала другим и словом, и делом.

Хуже было с детворой. Мальчишки страшно завидовали отцам, вступившим в бой с разбойниками, и буквально не находили себе места. Завидовали они и старшим братьям, которые по возрасту еще не были взяты в дело, но зато с оружием в руках исполняли роль дозорных на околицах станицы. Вместе с ними такую же службу несли старики, негодные в общей сечи.

Военная удача – баба переменчивая, и лучше загодя предусмотреть все ее возможные капризы.

Подобно многим, Яшка Бакланов перебегал от одного поста к другому, несколько раз лазил на колокольню в надежде разглядеть или возвращающихся с победой казаков, или подкрадывающихся разбойников.

В храме он тоже побывал, причем не один раз, только трудно в семь лет сосредоточиться на молитве, когда неподалеку льется кровь, скрещиваются клинки и бьются знакомые тебе люди.

– Дедушка! Дайте ружье подержать!

Седой как лунь Никола, помнивший еще Ларгу и Рымник, ласково потрепал по голове сына атамана:

– Успеешь еще, Яшка. Ворогов на всех хватит.

– Дедушка!

Яшка не канючил, помнил: казаку подобное не к лицу – но никак не желал отставать от старого казака.

– Говорю: успеешь, – вздохнул Никола.

Его напарник Ванюшка, казачок неполных пятнадцати лет, снисходительно посмотрел на Яшку. Словно сам втихомолку не проклинал свое малолетство, не позволившее отправиться на сечу вместе с отцом. Но ему хоть доверили сторожить, и ружье в руках Ванюшка держал самое что ни на есть настоящее.

Но Яшка в ответ посмотрел с непередаваемым выражением, в котором была и обида, и острое желание, и много иных чувств.

– Как же тебе дать? Вдруг стрельнет? – чуток высокомерно спросил Ванюшка.

– Как же оно стрельнет, коль курок не взведен? – резонно заметил Яшка.

– Разбираешься, – добродушно улыбнулся дед.

– Ладно. Токмо не урони.

Ванюшка не выдержал и протянул сыну атамана тяжелое ружье явно не кавалерийского образца, невесть каким образом оказавшееся в его доме.

Яшка лишь хмыкнул. Плотненький, крепкий, он для своих лет был достаточно сильным.

Ружье на мгновение оттянуло руки, но затем Бакланов-младший справился и даже попытался прицелиться в пустую степь.

– Не балуй. – Ванюшка аккуратно отобрал оружие.

– Тебе лучше пистоль али охотничье ружьишко, – вздохнул дед.

Вздохнул – и прикрыл рукой заткнутый за пояс пистолет. Так, на всякий случай.

Но Яшка на короткое время удовлетворил естественную страсть мальчишки к оружию.

– Деда, почему к нам все лезут? – с неожиданной серьезностью спросил казачонок. – Ну, басурмане понятно, а эти?…

– Эк, – крякнул от неожиданности Никола. – Да как тебе сказать? Кто лезет-то? То безбожники-французы, то энти, – он кивнул в сторону североамериканских владений, – которые в своей сути ничем не лучше безбожников. У них заместо Бога одно золото на уме. Потому они нас не любят и опасаются, что мы духом крепки, вере отцов верны, царю-батюшке преданны. А им страсть как хочется повсюду новый порядок установить да чрез то миром править. Не по Заветам, а по выгоде, без чести-совести. Но как, коли у народов наш пример есть? Скажу больше – пока жива Россия, нет хода антихристу в наш мир. И все явные и тайные его приспешники, сколько их ни есть, будут стремиться ее изничтожить всеми силами. Но разве мы не казаки?

– Деда!.. – Яшка указал рукой несколько в сторону.

Там прямиком к станице неслись десятка два всадников.

Очень хотелось бы видеть отцов, да только они еще не появлялись, а и появились бы, так совсем не отсюда.

По старости Никола первым заметить их не мог. Что до Ванюшки, он просто отвлекся, слушая деда, и теперь проклинал себя за невнимательность. Ему доверили такой пост, а он опростоволосился, словно и не казак!