Враг империи - Диана Удовиченко

– Нет! Нет! – зазвенел нежный голосок, и из зала выбежала молодая девушка. Она упала на колени перед столом жюри и умоляюще протянула руки к Падерику. – Пощадите мою сестру, Великий отец! Она ни в чем не виновна!

– Сестру? – нехорошо прищурившись, протянул Ермия. – Ваше высокопреосвященство, эта женщина – тоже ведьма! Посмотрите на нее!

Девушка была так же прекрасна, как и Марита. Те же благородные черты лица, те же черные волосы и зеленые глаза. Только ее тело еще не утратило некоторой детской угловатости.

– Ты прав, Ермия, – кивнул Падерик. – Стража! В Главный храм ее! Я сам допрошу… И чтобы доставили целой и невредимой! – добавил он, заметив, с каким вожделением смотрят храмовники на юную ведьму.

Когда девушку уводили, Марита словно очнулась. Падерик решил воспользоваться моментом:

– Покайся перед нами, дочь моя, – сказал он. – Признай свой грех, и милосердный Луг простит тебя. Человеческий же суд смягчит наказание.

Великий отец был весьма доволен своим новым приобретением – сестрой Мариты – и пребывал в хорошем настроении. Он подумал даже, что женщину можно отпустить. Предварительно подвергнув легкому наказанию. Например, вывести на площадь и остричь наголо на глазах у всего народа, в назидание другим легкомысленным особам. Конечно, никого она не привораживала, это совершенно ясно. Думать иначе могут только фанатики вроде Ермии. Но неписанное правило, введенное самим Падериком, гласило: храмовая стража невиновных не забирает. У народа не должно быть никакого сомнения: попался – просто так не уйдешь. Так и только так можно навести порядок в государстве. Люди должны трепетать при одном упоминании Луга милосердного и его жрецов. Но иногда можно проявить снисходительность. Например, к этой красивой, хотя и староватой для Великого отца, женщине. Падерик поднялся со своего места и подошел к Марите. Для смягчения приговора необходимо было, чтобы она раскаялась в содеянном преступлении и попросила у Луга прощения. Его высокопреосвященство положил ладонь на плечо женщины и тихо, на ухо, произнес:

– Покайся, дочь моя. Луг милостив, а мы лишь слуги его.

Марита повернула голову, и прямо перед своим лицом жрец увидел ее невероятно зеленые глаза. Некоторое время красавица, не отрываясь, смотрела на него, потом, презрительно усмехнувшись, плюнула прямо в лицо. Зал дружно ахнул, следом наступило испуганное молчание. Великий отец утерся рукавом рясы и вернулся за стол. «С другой стороны, – решил он, – жена моряка непозволительно красива. И представляет собой опасность для общества. Кто знает, сколько еще мужчин впадут в грех любострастия при взгляде на нее?»

– Рассмотрев все свидетельства, суд выносит решение, – спокойно, словно ничего не произошло, сказал он. – Марита Дейн признается виновной в использовании запрещенных зелий и приворота. И приговаривается к двадцати ударам плетей, суткам у позорного столба и последующему изгнанию из Виндора вместе с мужем и детьми. Все имущество семьи переходит в собственность храма. – Падерик поднял со стола деревянный молоток и ударил по специальной подставке, показывая, что суд над Маритой окончен. – Стража, увести подсудимую!

– Слишком мягко, выше высокопреосвященство, – прошептал Ермия, остановившись около стола. – Негодяйка заслуживала смерти.

Падерик скроил благочестивую физиономию и отечески пожурил своего воспитанника:

– Нельзя поддаваться греху гнева, сын мой. Что я? Лишь орудие в руках Луга всеблагого. Мы не имеем права мстить. Справедливость, и еще раз справедливость, сын мой. Что там у нас дальше?

Секретарь послушно забубнил:

– Двадцатого числа месяца Пирия заседанием святого суда Луга всеблагого слушается дело писателя Жастина Бельфа, который обвиняется в распространении лугопротивных сочинений. В своих романах означенный Жастин утверждает, что земля круглая, а мир Аматы суть скопление небесных тел, вращающихся вокруг солнца.

Стража ввела худощавого невысокого молодого человека, который выглядел вполне бодрым и без всякого страха смотрел на судей. Падерик усмехнулся: юнца взяли только сегодня, и он еще не успел проникнуться ужасами Счастливого местечка. К тому же, скорее всего, как и каждый писака, был уверен в собственной правоте.

– Вы признаете себя виновным? – спросил Ермия.

– Да нет, конечно, – вскинулся писатель. – Великий отец, произошла ошибка!

– Конечно, все колдуны так говорят, – усмехнулся обвинитель.

– Но я действительно не писал ничего лугопротивного! – пожал плечами Жастин. – Всем и без меня известно, что земля круглая!

Судьи негодующе переглянулись, сидящий справа от Падерика пожилой жрец даже поцокал языком от такой наглости.

– А знаете ли вы, господин Бельф, что говорится по этому поводу в Древней книге Луга? – издевательски спросил Ермия.

– Там говорится, что земля плоская, как блин, и стоит на семи быках, – пожал плечами парень. – Но ведь это всего лишь легенда.

– Значит, вы не верите в Древнюю книгу? – нехорошо прищурился обвинитель.

– Я… – начал было писатель, но Ермия перебил его:

– Следовательно, вы не верите в Луга всеблагого?

– Да почему же? – разозлился Жастин. – Верю, конечно! Но нельзя же так буквально все воспринимать!

– Учение лугианское должно воспринимать как единственную, святую истину! – назидательно подняв палец, провозгласил обвинитель.

Судьи согласно покивали.

– Но ведь во всех учебниках так написано! Земля круглая! – упорно защищался юнец. – Этому учат в бакалавриате и в университете!

– Мало ли какой ереси там учат! – возмутился Ермия.

«А действительно, – подумал Падерик, – выходит, что университет опровергает учение Луга? Вот и нашлась зацепка!» Маги—ученые давно уже были как кость в горле со своими книжными премудростями. Многие знания – многие терзания. Чем больше ума, тем больше греха. Следовало показать им, кто сейчас в государстве главный.

– Итак, вы до сих пор утверждаете, что земля круглая? – уточнил обвинитель.

– Конечно да! – усмехнулся писатель. – У любого моряка спросите.

– А мир Аматы – движущиеся планеты?

– Да! – заорал Жастин. – Да, да, да, демон вас задери! Мир Аматы – движущиеся планеты, дважды два – четыре, а земля – круглая!

– Прошу высокий суд заметить: преступник призывает на судей гнев темных сил! – воскликнул Ермия.

– Сын мой, отринь греховную ересь, – обратился к юноше Падерик. – Откажись от своих ошибочных взглядов. И Луг помилует тебя.

Парень был на грани истерики, он не знал, смеяться ему или плакать.

– Да не могу я отказаться от этого! И что толку, если даже откажусь? Ведь это знает каждый ребенок!

«Нынче дети слишком много знают, – подумал Великий отец. – Придется над этим тоже поработать».

– Но это еще не все преступления этого человека! – выпучив глаза, патетически произнес Ермия. – Он сочинил историю о демонах! – последние слова фанатик произнес, осеняя себя оберегающим жестом.