Последний Меч Силы - Дэвид Геммел

– Жаль, нельзя сказать, что мы встретились в добрый час, принц Кормак. – Викторин снова обернулся к Мэдлину. – Альбейн сказал нам, что душу короля держат в Башне… что его пытают. Неужели это правда?

– Соболезную, Викторин. Я знаю, ты был его другом.

– Был? Смерть не властна над моей дружбой. Нас здесь тринадцать, и мы отыщем короля.

– По открытой равнине вокруг Башни, – сказал Мэдлин, – рыщут гигантские псы. Зубы у них, как кинжалы, шкуры крепче железа. Их не сразит никакой меч.

За первой стеной обитают верные – их не меньше двухсот, и все при жизни были грозными воинами. За вторую стену я не заглядывал, но даже верные страшатся заходить за нее.

– Там король, – сказал Викторин, упрямо сжав зубы.

– И Андуина, – добавил Кормак.

– Это безумие! Как вы приблизитесь к Башне?

Или, по-вашему, тринадцать мечей проложат вам дорогу?

– Понятия не имею, Мэдлин. Я всего лишь простой воин. Но ты когда-то был самым великим мудрецом в мире. Во всяком случае, так ты говорил мне.

– Ад не место для лести, – сказал волшебник. – Но я подумаю над этим.

– А враги у Молека есть? – спросил Кормак.

– Конечно. Однако они почти все – такое же воплощение зла, как и он.

– Это меня не интересует. Они сильны?

– Поверь мне, Кормак, это не выход.

– Будь ты проклят! Ответишь ты мне или нет?

– Да, они очень сильны, – свирепо отрезал Мэдлин. – А к тому же смертельно опасны. Просто приблизившись к ним, ты можешь потерять душу. Хуже того, ты можешь кончить, как твой отец: закованным в огненные цепи, подвергаемым пыткам, пока от тебя не останется лишь выжженная оболочка, стонущая безмозглая развалина.

– Почему они так со мной расправятся?

– Потому что ты сын своего отца. Величайший враг Молека здесь – Горойен, Царица-Ведьма, побежденная Утером. И ее сын-любовник Гильгамеш, сраженный Кулейном. Теперь понял?

– Я понял только, что хочу с ней встретиться. Ты можешь это устроить?

– Она уничтожит тебя, Кормак.

– Только если ненависть ко мне будет сильнее ее желания победить Молека.

– Но что ты можешь ей предложить? У нее есть собственное войско и покорные звери-рабы, готовые выполнить любое ее приказание.

– Я предложу ей Башню… И душу Вотана.

– Поговори с ними, Альбейн, – сказал Мэдлин, указывая на группу, уединившуюся под сталактитами в углу пещеры. – Втолкуй им, чем это для них обернется.

Старик взглянул на Викторина с тревогой на лице.

– Многие тут не продолжают пути. Существуют в этих жутких сумерках наподобие зверей. Других манит лежащая впереди, как многие верят, прекрасная страна с золотым солнцем и голубым небом. Я верю в эту страну и уговариваю идти туда. Но чтобы достичь ее, нельзя сходить с тропы.

– Там держат нашего короля, – сказал Викторин. – И мы исполним наш долг.

– Вы его исполнили, отдав за него ваши жизни. Но не ваши души.

– Я говорю только за себя, Альбейн. Я не могу продолжить путь, пока король нуждается во мне, пусть даже мне посулят рай. Пойми, зачем мне рай, если я войду в него со стыдом?

Альбейн наклонился и взял Викторина за руку.

– Ответить за тебя я не могу. Я знаю лишь, что здесь, в этом краю смерти и отчаяния, есть проблеск надежды для тех, кто пойдет дальше. Одни не могут, так как зло в них нашло приют тут. Другие не хотят, ибо их страх огромен, и, возможно, легче прятаться тут в вечных сумерках. Но этот жуткий мир – еще не конец, и не следует лишать себя того, чем завершится путь.

– Почему же ты не идешь дальше? – спросил Кормак.

– Может быть, потом я пойду. – Альбейн пожал плечами. – А пока мне есть чем заняться среди заблудившихся и измученных страхом.

– Как и нам есть чем заняться, – сказал Кормак. – Альбейн, я не философ, но здесь моя возлюбленная, и ты говоришь, что она в плену у Молека. Я этого не допущу.

Как Викторин, я не смогу жить ни в каком раю с таким грузом на совести.

– Любовь – прекрасное чувство, принц Кормак, и тут ее почти нет. Позволь, я укажу на кое-что другое.

Чтобы победить Молека, ты готов искать помощи Горойен. А она такое же исчадие ада, как и тот, чьей гибели ты ищешь. Может ли человек связаться с силами зла и остаться не тронутым им? Что произойдет, когда пламя твоей чистоты соприкоснется со льдом ее злобы и коварства?

– Не знаю. Но враги Молека – мои друзья.

– Друзья? Что ты знаешь о Горойен?

– Ничего. Только что она, по словам Мэдлина, была врагом Утера.

– Она была бессмертной и сохраняла красоту вечной, принося в жертву тысячи молодых женщин, глядя, как их кровь струится по ее Магическому Камню. Она возвратила жизнь своему умершему сыну – и сделала его своим любовником. Его звали… и зовут – Гильгамеш, Владыка Немертвых. Вот с кем ты готов искать союза.

Кормак покачал головой и улыбнулся.

– Ты не понимаешь, Альбейн. Ты упомянул мою чистоту? Да я целый мир принес бы в жертву, лишь бы освободить Андуину. Я готов смотреть, как миллион душ извивается в муках, лишь бы ей ничто не угрожало.

– А она захотела бы этого, юный принц?

Кормак отвел глаза.

– Нет, – признал он. – Возможно, потому-то я и люблю ее так сильно. Но я буду искать встречи с Горойен.

– Она тебя уничтожит. То есть если ты сумеешь добраться до нее. Ведь для того тебе придется сойти с дороги и отправиться на поиски в Краю Теней. Там обитают гнусные чудовища, и они будут подстерегать тебя на каждом шагу.

Викторин поднял руку, и все глаза обратились на него.

– Я ценю твой совет, Альбейн, как и твои предостережения. Но принц и я сойдем с дороги, чтобы отыскать Царицу-Ведьму. – Он обернулся к Марку, своему помощнику. – Ты пойдешь со мной?

– Мы умерли с тобой, почтеннейший, – ответил молодой человек. – И не оставим тебя сейчас.

– Тогда решено. А ты, Мэдлин?

– Ведьма ненавидит меня больше, чем любого из вас, но – да, я пойду, что еще мне остается?

Альбейн встал и обвел грустным взглядом всех пятнадцать.

– Да сохранит вас Бог! Больше мне сказать нечего.

Кормак посмотрел, как щуплый монах пробирается среди теней в пещере.

– Как он попал сюда, Мэдлин?

– Он последовал за истинным богом, когда Римом правил ложный. Идем!