Царь призраков - Дэвид Геммел

Бальдрик поднялся на плато Эрин на следующее утро еще на заре. Когда вуры накинулись на воинов, он в мгновение ока очутился на дереве и оттуда наблюдал за происходившим. Звери разорвали десятки людей и лошадей и выгнали войско из леса. Бальдрик последовал в отдалении и теперь сообщил, что в Марин-са не осталось ни одного врага. Коррин отправил разведчиков нести дозор, не появится ли другое войско, и взглянул на Утера – одобряет ли он? Утер кивнул.

– Враги вернутся, – сказал принц, – но мы должны использовать отсрочку.

Утер позвал Прасамаккуса и отправил его с Хогуном на охоту, чтобы добыть свежего мяса. Лейта пошла с ними собирать грибы, травы и съедобные коренья. Рьял и Кэрл были посланы в город Калья узнать, какое впечатление произведет известие о поражении войска.

Последним Утер подозвал к себе Коррина, и вместе они подошли к краю каменного кольца, оглядывая огромный лес и волны холмов Марин-са.

– Расскажи мне про духов, – сказал Утер.

Коррин пожал плечами.

– Я видел их всего раз и издали.

– Ну, тогда расскажи мне легенду.

– Так ли разумно поднять войско мертвецов?

– Так ли разумно восстать против Царицы-Ведьмы, если восставших всего девятнадцать?

– Я понял. Ну, так легенда гласит, что духи были воинами древнего царя, а когда он умер, они строем отправились в подземный мир, чтобы вернуть его в мир живых. Но заблудились и теперь вечно маршируют в безднах Пустоты.

– Сколько их?

– Понятия не имею. Когда я их увидел, то разглядывал недолго. Сколько успел, когда на бегу оглянулся через плечо.

– Где ты их видел?

– Здесь, – ответил Коррин. – На Эрине.

– Так почему мы их не видим?

– Так луны же… но откуда тебе знать? В году бывают ночи, когда сияние Априка, большой луны, не видно и светит только Сенник. В такие ночи выходят духи и кольцо заволакивается туманом.

– А когда Сенник будет светить в одиночестве?

Коррин пожал плечами.

– Прости, Утер, я не знаю. Случается это четыре раза в году. Иногда шесть раз. Может, Рьял знает.

Его отец наблюдал звезды, и, наверное, он что-нибудь слышал. Когда он вернется, я у него спрошу.

День Утер провел, изучая лес вокруг холма, выискивая потаенные места и тропы, которыми могли бы воспользоваться восставшие, когда воины вернутся. И все это время в нем нарастало ощущение бессилия – ведь военные гении, чьи жизни описал Плутарх, все имели одно общее: все они рано или поздно получали под свою команду войска. А чего мог бы добиться он с десятью лесовиками, охотником-калекой и лесовичкой, искусной в стрельбе из лука? И даже если бы ему удалось набрать отряд из местных жителей, сколько времени понадобится, чтобы обучить их? И сколько времени даст им Астарта?

Он разделял опасения и Прасамаккуса, и Коррина, касавшиеся войска мертвецов. Но любое войско – все-таки войско, а без него их гибель неизбежна.

Голодный, усталый, он сел на берегу ручья и позволил своим мыслям вернуться к тому, о чем он запретил себе думать. В апогее страсти он услышал, как Лейта назвала имя Кулейна, и его словно разорвало пополам. Он преклонялся перед Кулейном, а теперь испытывал к нему жгучую ревность, и он любил Лейту, но сейчас был полон гнева на нее. Рассудок твердил ему, что не ее вина, если она все еще любит Кулейна, но и гордость, и сердце не позволяли ему смириться со вторым местом.

– Привет тебе! – произнес чей-то голос, и Утер вскочил, сжав в руке меч. Совсем близко сидела молодая женщина в простой тунике из сверкающей ткани.

Волосы у нее были золотыми, глаза – синими.

– Прости, – сказал он. – Ты меня напугала.

– Значит, прощения должна попросить я. Ты задумался о чем-то.

Никогда он еще не видел подобной красавицы. Она встала, подошла к нему и протянула руку к его плечу.

Когда она посмотрела ему в глаза, он заметил, что в ее глазах появилось странное выражение.

– Тебя что-то встревожило, госпожа?

– Вовсе нет, – ответила она поспешно. – Посиди со мной немного.

Песенки лесных птиц вдруг зазвучали точно струны лиры под легкими пальцами музыканта. Солнце озаряло их обоих, и все краски леса засияли небесной красотой. Он сел.

– Ты напоминаешь мне того, кто когда-то был рядом со мной, – сказала она, наклоняя к нему лицо, овевая его дыханием, душистым и волнующим.

– Надеюсь, это был кто-то, кто нравился тебе?

– Бесконечно. Твои глаза, как у него, цвета Тумана.

– Кто ты? – прошептал он внезапно охрипшим голосом.

– Быть может, сновидение. Или лесная нимфа?

Или влюбленная? – Ее губы чуть коснулись его щеки, и она прижала ладонь к груди.

– Кто ты? – повторил он. – Скажи мне.

– Я Афина.

– Греческая богиня?

Она отпрянула от него в изумлении.

– Откуда ты знаешь про меня? Этот мир далек от Греции.

– А я далек от своего дома, госпожа.

– Ты из Тумана?

– Нет. А как еще ты зовешься?

– Вижу, ты знаешь про Фераг. Еще я зовусь Горойен.

Теперь изумление зазвучало в голосе Утера.

– Ты возлюбленная Кулейна, он часто говорил о тебе.

Гибким движением она чуть отодвинулась.

– И что же он говорил?

– Он сказал, что любил тебя еще на рассвете истории. Надеюсь, ты простишь меня, если я скажу, что вижу почему.

Она поблагодарила его легкой улыбкой.