Курганник - Николай Немытов

Хотелось по-другому, а вышло как всегда. Петр, рассчитывая на свою удаль, желал пугнуть соперника, но в горячке не подумал, что разбитый асфальт присыпан мелким гравием и тормозной путь значительно увеличится. Машина продвинулась дальше того места, где стоял Макар, на целый капот и должна была сбить Зотова, если бы не его проворство.

Баширов, белый как мел, глядел круглыми глазами на кузнеца, стоящего у левого крыла. Зотов наклонился, заглядывая в салон.

— Я говорил, — похлопал он по крыше машины. — Кто чем делан.

Он вдруг выпрямился и оглянулся назад: среди улицы возникло горячее марево, дальние деревья и дорога словно окунулись в воду.

— А теперь моя очередь! — воскликнул Зотов и оскалился, вновь выскакивая на середину дороги перед автомобилем.

Зеленая гладь дрожала в двух десятках шагов перед ним, неясные тени мелькали в ней донными рыбами, металлические отблески загорались в глубине.

— Воины мои! — заорал Зотов, показалось или нет, глаза его вспыхнули яростным желтым огнем, как у волка. — Вперед!

Отряд всадников — тех самых, которых сельчане видели в мираже, с высокими шапками на головах — вынырнул из марева и понесся на жигуленок во весь опор. Зеленая трава призрачным ковром стелилась под копыта коней, закусивших удила, наконечники копий сверкали на солнце. Скачущий первым бородач в пластинчатом нагруднике крикнул — воины быстро вытащили луки, и десяток стрел вонзились в автомобиль. Петр заорал благим матом, принялся биться об дверь салона, пытаясь вырваться наружу, на мгновение обезумев, забыв об открывающей ручке. В конце концов он упал на пассажирское сиденье, в ужасе обхватив руками голову.

Компания перед усадьбой бросилась врассыпную, снова истошно заголосила баба. Плотный мужик в цветастой рубахе пытался спрятаться под автомобиль возле крыльца усадьбы, но тут же застрял. Другие просто попадали, осыпанные очередным залпом стрел.

— Ага! Ха-ха! Страшно?! — ликовал рыжий. — А будет еще страшней!

Миновав усадьбу, всадники растворились в дрожащем зыбью воздухе. Зеленая дорожка травы, что стелилась под копыта коней, истончилась, исчезла. Воины промчались, не подняв дорожной пыли, не наскочив на мечущихся людей, никого не ранив остроконечными стрелами. Беззвучные и легкие — очередной каприз аномалии Шпаревой балки.

— Призраки, — облегченно выдохнул Виктор.

— Здорово получилось, правда. — Макар выглядел счастливым. — Класс! — Он подпрыгнул от удовольствия.

— Ты хочешь сказать… Ты их сам вызвал?

— Ты чё, Витек? Может, я и чокнутый, но всему есть передел… предел. Просто повезло.

Он, склонившись, уперся ладонями в колени, чтобы отдышаться.

— Здурово, здурово…

— Да, с непривычки шизануться можно. Особенно когда в тебя стреляют и ты не знаешь, что это призраки.

— А каково им? Представь: едешь по степи и — раз! — вокруг чужие люди, квадратные чудовища, — Зотов кивнул на машину, — со стеклянными глазами. Демоны — не иначе. А демона надо грохнуть. — Он выпрямился.

— Но в меня ночью стреляли настоящими стрелами, — возразил Ковалев.

— Настоящие всадники приходят из тумана. Из марева появляются призраки, — пояснил Зотов, оглядывая поле брани.

— Эх! Погуляли… — Он смущенно поскреб в затылке.

Перепуганный народ выходил из укрытий. Полный мужик глухо верещал из-под машины, мешая татарские слова и русский мат. В желтом жигуленке скулил Баширов. У входа в усадьбу стояла Любовь, скрестив на груди загорелые руки. Карие очи неотрывно смотрели на кузнеца не то с восторгом, не то с осуждением.

— Концерт окончен, — пробормотал Зотов. — Простите… если что.