Плащаница колдуна - Антон Грановский

– А гузно не слипнется? – рявкнул несмешливо Деряба, в котором внезапно проснулась разбойничья гордость. – Мы сами по себе! Вольные оборотни! И никто нам не указ, понял?! А у тебя, кто бы ты ни был, даже рук нет, чтобы за загривки нас оттаскать. Какой же ты хозяин?

Вдруг Деряба схватился за голову растопыренными ладонями и повалился на землю.

– Больно… – хрипло простонал он. – Прошу, ослабь…

Рядом, подвывая от боли, катался по траве Коломец. Из глаз у него вытекли две струйки багряной крови.

– Ослабь… – снова простонал Деряба. – Прошу…

Боль ушла так же внезапно, как и явилась.

– ОТНЫНЕ ЗНАЙТЕ: ВЫ – МОИ ПСЫ! – пророкотал голос. – ВЕЛЮ ПРИНЕСТИ КОСТЬ – ПРИНЕСЕТЕ. ВЕЛЮ СОЖРАТЬ КЛОК ТРАВЫ – СОЖРЕТЕ. А ОСЛУШАЕТЕСЬ – СГУБЛЮ ЛЮТОЙ ПОГИБЕЛЬЮ. ПОНЯЛИ?

– Поняли, – выдохнул Деряба.

– Как не понять… – тоненько поскуливая, подтвердил Коломец.

– Неисповедимы пути Господни, брате, – уже более миролюбиво проговорил голос невидимого хозяина. – Были вы разбойниками, потом стали оборотнями. А теперь вы – шавки бродячие. Ну, может, оно и к лучшему. До сих пор не было в ваших жалких жизнях никакого смыслу. Одно только прожигание пустое. Жратва, выпивка, бабы… И крови вы человеческой почем зря пустили реки! Но теперь и у вас, недоумков, будет предназначение. Счастливы ли вы?

– Счастливы… – проблеял Коломец, отвечая за двоих.

– Вот и хорошо, – проговорил старческий голос. – А теперь слушайте, что я вам скажу, и хорошенько запоминайте…

11

– Глеб! – с ужасом крикнул Лагин. – Глеб, вставай!

Глеб открыл глаза. В нескольких шагах от него отчаянно орал Прошка, а над ним склонилась тощая баба с синим лицом.

Упыриха вцепилась мальчишке пальцами в плечи и пыталась ухватить его зубами за горло, но Прошка уворачивался, изо всех сил стараясь оттолкнуть упыриху от себя. Сзади, схватив бабу за шею, дергался Хомыч – пытался оторвать упыриху от мальчика. Однако мертвая баба была ужасающе сильна.

Глеб вскочил на ноги и бросился на помощь.

– Старик, уйди! – крикнул он на ходу.

Хомыч послушно отпустил упыриху и быстро уковылял в сторону. Глеб шагнул вперед и, не останавливаясь, врезал упырихе сапогом по ребрам. Упыриха слетела с Прошки и покатилась по земле, но, остановившись, стала подниматься снова.

Глеб подхватил с травы ольстру, в два прыжка настиг гадину и на этот раз пнул ее сапогом по зубам. Зубы упырихи вылетели изо рта, как гнилые семечки.

Она вскрикнула, раскрыла черный, зловонный рот и, злобно глядя на Глеба, прошипела:

– Ходок…

Глеб ухмыльнулся:

– Хочешь познакомиться? Прости, красотка, но беззубые цыпочки меня не заводят.

Он вставил дуло упырихе в пасть и нажал на спусковой крючок. Прогремел выстрел, и голова твари развалилась на куски.

Глеб по-ковбойски дунул в дуло обреза и сунул его стволом в кожаную кобуру. Обернулся, окинул перепуганных Прошку и Хомыча насмешливым взглядом и уточнил:

– Эй, парни, надеюсь, я не испортил вам вечеринку?

Прошка, сидя на земле, отдувался и отирал рукавом потное лицо. Его все еще трясло. Хомыч сидел рядом с несчастным видом. Чуть в стороне от них Глеб увидел Диону. Она была бледна и мрачна.

Тело упырихи еще дергалось на земле, загребая иссохшими пальцами траву. Ученый муж Лагин осторожно подошел к ней и с любопытством стал оглядывать корчащиеся останки.

– Хорошо бы взять на пробу кусочек ее плоти, – сказал он и привычно поправил очки.

– Смотри, как бы она от тебя самого кусочек не оттяпала, – проворчал в ответ Глеб.

Лагин взглянул на него и поинтересовался:

– А почему дозорные рогатки не сработали?

– Они работают только против оборотней. А эти… – Глеб кивнул на затихшую упыриху, – …обычно к кострам не подходят. Даже малый уголек их ужасает.

– Чего ж она подошла?

– Совсем, должно быть, одурела от голода. Видишь, какая тощая. Даже восходящее солнце ее не остановило. Кабы не мы – к селам бы рванула. Там хоть и опасно, но всегда есть чем поживиться.

– Как же они двигаются? – недоуменно проговорил, поблескивая очками, Лагин. – У этой вон даже сухожилия сгнили. Да и от суставов ничего не осталось. Как же она шевелит руками и ногами?

– Об этом ты у Гиблого места спроси, – проворчал Глеб.

– А вдали от Гиблого места они могут жить?

– Могут.

– И долго?

– Если будут жрать человечину, то долго. Дольше тебя, это точно.

Лагин покачал головой и восторженно выдохнул:

– Удивительные создания.

– Ты не особо-то на нее заглядывайся, – с холодной иронией проговорил Глеб. – Тебя в Топлеве невеста ждет. Не забыл?

Лагин поморщился и горестно вздохнул:

– Первоход, прошу, не напоминай. Я был пьян.

– Ты это Ольстре расскажешь. И Вакару.

При упоминании о Вакаре ученый муж поморщился еще болезненней.

Глеб повернулся к Прошке:

– Ну, ты как?

– Хо…рошо. – Мальчишка сглотнул слюну и попытался взять себя в руки. – Только испугался малость, – добавил он уже более твердым голосом. – Просыпаюсь, а она надо мной. В штаны чуток напустил.

– Ну, это с каждым хоть раз да было, – улыбнулся Глеб. – Иди в ручей застирай. А пока можешь мои запасные надеть. Только веревкой пузо подвяжи да штанины подверни.

Десять минут спустя все успокоилось. Упыриху облили земляной кровью, которая нашлась в сумке у Глеба, забросали сухими ветками и сожгли. Потом наскоро позавтракали.

Прошка во время трапезы хвастался перед Хомычем штанами Глеба. Старик в ответ восторженно кивал головой. Похоже, общий испуг сплотил старика и мальчишку. И то хорошо. Чем меньше грызни в отряде, тем лучше.

– Коли так, то зачем на меня зуб точишь, ходок? – тихо проговорила Диона.

Глеб недоуменно на нее воззрился.

– О чем ты? – спросил он.

– Сам же только что сказал, что меж собою грызться нехорошо.

Глеб прищурил карие глаза.

– Я этого не говорил.

– Правда? – Диона покраснела, словно ее уличили в чем-то постыдном. – Выходит, я угадала.

Глеб покачал головой:

– Нет. Ты читаешь мои мысли, Диона. Роешься у меня в голове.

– Я… – Диона покраснела. – Я не хотела… Это само получилось. Ты не бойся, это у меня редко бывает.

Взгляд Первохода стал холодным и неприязненным.

– Глеб, я…