Любовь к красному - Ольга Гусейнова

Еще пятнадцать минут назад я вежливо улыбалась, а от моей проблемы тоже пытались отмахнуться вежливо. Но не зря же я работаю в «Теренс и Крылов», где любая служащая умеет включать режим высокомерной стервы. Вот и я, в очередном дорогущем деловом костюме, словно в броню облаченная, требовала устранить неисправность.

— Послушайте, госпожа…

— Госпожа Кыш. — Признаться, специально блеснула глазами, добавляя себе значимости: все-таки к туманникам отношение более уважительное.

— Госпожа Кыш, вы думаете, я не понимаю, насколько неприятно просыпаться среди ночи от неожиданных звонков, но еще раз повторяю: к техническим сбоям они не имеют никакого отношения. Видимо, вас беспокоит тайный поклонник. — Толстенький, почти лысый связист с хитровато-сальной ухмылкой посмотрел на меня.

Полыхнув злостью и раздражением, несомненно, отразившимся в глазах, я наклонилась над столом, опираясь на него ладонями, и процедила, пристально глядя в лицо непрошибаемому руководителю:

— Поверьте, никто из тех, кто меня знает, не рискнул бы на подобное. И вряд ли бы воспылал чувствами… даже тайными. А в данный момент меня беспокоит вопрос: что вы собираетесь предпринять, чтобы помочь клиенту вашей компании устранить неприятную проблему?

А про себя умоляла толстячка-связиста, наверняка закаленного трудовыми буднями не меньше моего, чтобы быстрее ответил уже хоть что-нибудь, а то весь мой апломб вылетит в трубу, если сейчас зайдет еще кто-то, особенно мужского пола, и будет так же ухмыляться. Образ ведьмы развеется, и в итоге придется убираться ни с чем, поджав хвост.

Когда я почти признала свое поражение и начала выпрямляться, чтобы встать, начальник сервисной службы неожиданно зачастил виновато:

— Может быть, нечаянно, при установке новой линии где-то пересечение кабелей произошло. Сложно сказать. Я могу предложить поставить на контроль ваш номер и проследить, откуда идут звонки…

— Я согласна! — великодушно, по-королевски снисходительно кивнула, сама же мысленно едва не запрыгав от радости.

— Давайте напишем заявление, — выдохнул с облегчением мужчина и вытащил из стола лист бумаги.

Через полчаса я выруливала со стоянки телефонной компании, направляясь на работу, куда опаздывала до неприличия: секретарь Ноэре даже мне в машину звонила, призывая поторопиться. И пока ехала в компанию, невольно предполагала, что снова придется спасать мир.

* * *

Центральный археологический музей Солары полностью оправдывал репутацию столичного учреждения, потрясая своими размерами. Здесь я была уже не раз, только раньше на верхних этажах, в выставочных залах, где представлены тысячи экспонатов седой и не очень старины. Сейчас же мне предстояло войти в музей, так сказать, с «черного» входа.

Охрана, проверив документы, выдала мне пропуск, а встретивший мужчина, представившийся доктором Зигертом, горячо пожал руку. Вот за что люблю иметь дело с увлеченными наукой людьми — за «параллельное» отношение к чужой внешности. Доктора Зигерта — музейного артефактора и хранителя — несомненно, больше интересовала очередная историческая загадка, чем некая симпатичная девушка. Он несся впереди меня, торопясь на нижний уровень, в хранилища и реставрационные мастерские, а успеваю ли я за ним, посматривал не более чем для приличия.

Как любой туманник, я узнала в этом ученом себе подобного, правда, обладающего небольшим потенциалом. Вообще, музейные хранители, обеспечивающие достойное хранение, учет, документирование и экспонирование фондов музея, неизменно вызывают у меня почтение. Как правило, это преданные своему делу люди, надежные, педантичные, аккуратные и в какой-то степени одержимые.

Указатель «-3» впечатлил. Кто бы мог подумать, что музей на целых три этажа располагается еще и под землей? Следуя дальше за хранителем по пустому гулкому коридору, я насчитала с десяток закрытых помещений, пока Зигерт не остановился возле одного из них и, открыв дверь, пропустил меня вперед.

В большой лаборатории, как говорят на моей родине, дым стоял коромыслом: несколько человек разных возрастов шумно и азартно спорили, потрясая бумагами, руками и шевелюрами вокруг открытого саркофага, установленного на специальной подставке. На лежащей рядом крышке от него хорошо сохранилось изображение древнего города, выполненное яркими красками, и надпись, которую я не успела прочитать, потому что меня наконец заметили.

Господа ученые, ассистенты и лаборанты, дружно замолчав и быстренько представившись мне, начали рассказывать, почему обратились в нашу, мягко выражаясь, не самую дешевую компанию. А я, слушая представителей севашского научного сообщества, все сильнее удивлялась вывертам истории с географией.

— …тщательнейшим образом были проведены многочисленные анализы, замеры, взяты пробы. Но некоторые данные противоречат друг другу. А это невозможно, вы понимаете?!

Я пока только кивала, слушая эмоционального профессора, куратора отдела по древней истории Южного континента и развитию цивилизаций Эрика Хааля.

Видимо, прикинув, что лекция будет длиться долго, вмешался доктор Зигерт:

— Профессор хочет до вас донести, что все данные свидетельствуют о том, что мумифицированное тело принадлежит женщине с островов. Наиболее вероятно — из Эядара. Возраст погребения примерно три тысячи лет до эры Объединения.

— Да-да, я уверен в этом абсолютно! — вновь на повышенных тонах включился Хааль. — Это вам не примитив из Моруна. Там лишь спустя несколько веков начали использовать подобный способ. Да и то, простите, но залить в брюшную полость сок редьки, промариновать внутренности пару месяцев, а потом считать, что эти… останки…

— Профессор, — возопил один из ученых, видимо, оппонент профессора в недавнем споре, — при чем тут Морун?! Проблема куда более значимая. В те времена северные кремировали тела своих усопших!

— Я уже пояснял свою точку зрения, а вы не хотите ее рассмотреть, — настаивал доктор Зигерт. — Я считаю, что перед нами богатая эядарка: роспись на крышке, рисунок столицы Древнего Эяда, надпись — все за мою гипотезу. Да в конце концов, даже технологии изготовления совпадают.

— Да, согласен. Часть мозга извлекли через ноздри железным крючком, остатки растворили, брюшную полость очистили от внутренних органов. Даже присутствие очищающего раствора обнаружили и…

— Кхм… — У меня мурашки по коже побежали, пока слушала о тонкостях погребения древних. Не выдержав, я взмолилась: — Господа, давайте опустим ваш научный диспут с ненужными подробностями и перейдем к конкретной цели моего визита.

Спорщики замерли на миг, глядя на меня, вполне вероятно, вспомнив о присутствии постороннего, и заметно смутились. Первым вернул себе вид солидного, выдержанного пожилого мужчины Хааль и поспешил извиниться:

— Простите нас, милая девушка, совсем мы отвыкли от светского общества.

— Я понимаю, — улыбнулась я и мысленно махнула рукой на вольное обращение.