Гренадёры - Евгения Биткова

— Темно, не видно. Дай фонарь!

— Ты чего? Какой фонарь? Так точно разбудишь!

— А делать-то чего?

— Рогатиной пошуруй, как только уткнешься — сразу поймешь, там он или нет.

Делать нечего, стал шуровать. Раздался неразборчивый звук.

— Я что-то слышал.

— Медведь во сне храпит. Суй дальше.

Толкнув рогатину глубже, мужчина почувствовал — назад не идет. «Застряла, что ли?» — подумал он. Дернул сильнее. Чуть вышла. И тут он увидел сомкнутую на конце рогатины бледную, грязную, исцарапанную руку. Мужчина в ужасе отскочил.

— А-а-а!

— Ты чего кричишь? — испугался друг.

— Мы не медвежью берлогу, а чью-то могилу разворотили!

— Чушь! Какая тут могила?

— В-вон, с-смотри.

Рука медленно стала выползать из земли, за ней последовала взлохмаченная голова. Из-под нависших волос зловеще блеснули бездушные глаза.

— Покойник! — закричал один.

— Мертвец! — закричал второй.

— А-а-а!!! — вскричали оба. Вдруг мертвец целиком вылез из берлоги и молниеносно бросился на них. Мужчины попрощались с жизнью.

— Тихо! Чего орете? Медведя разбудите, — укоризненно предупредил их мертвец, зажимая рты. Мужчины перестали дрожать и присмотрелись. «Мертвец» оказался молодой девушкой, грязной, лохматой, но все же живой.

Послышалось копошение. Вылез еще один. На этот раз парень.

— Наконец можно разогнуть спину, — протянул он, похрустывая всем телом. — О, новые знакомые?

— Ой, верно! — Девушка убрала руки. — Дяденьки, милые, отвезите нас, пожалуйста, в Брасет! Очень просим!

Мужчины переглянулись — вот те поохотились на медведя!

В «Товар» мы вернулись к двум часам ночи — уставшие, чумазые, потрепанные и почти убитые жизнью. Повезло, что нас нашли охотники на медведей и согласились подбросить до Брасета. Не то ночевали бы в лесу. Зайдя в лавку, мы с удивлением заметили на месте хозяина. Услышав скрип половиц, он встал со стула.

— О, пожаловали все же! — радостно произнес мужчина, встречая нас. — А я уж думал, больше не вернетесь. Не переживайте, вещички я ваши не выкинул. Лежат на чердаке в полном порядке. Можете проверить.

— Спасибо, верим на слово, — поблагодарил Ким. Мы было двинулись наверх, но напарник остановился. — Простите, у вас не найдется лишней одежды? Наша, как видите, потеряла презентабельный вид.

Я удивленно подняла брови.

— Но, Ким, у нас же… ауч!

Парень чувствительно наступил мне на ногу. Я заплясала.

— Барахлишко нужно, да? Ну, того добра я найду! — почесав подбородок, кивнул мужчина. — Замечу, вам бы и помыться лишним не будет. Видок у вас, не в обиду будь сказано, тот еще! Любой шахтер позавидует.

— Хорошее предложение, но исполнение проблематично. В вашей лавке вряд ли предусмотрена ванная комната?

— Ха, ну, ванну с мраморными полами я вам не предложу. Это только для особых клиентов, — рассмеялся хозяин. — Но выдать мыло, полотенца и подогреть воду в тазике — какие разговоры? В качестве банной воспользуйтесь тем чуланом. Места немного, зато в полу такие щели, вода спокойно стечет. Греть?

— Грейте.

Мужчина вразвалочку удалился готовить нам шильно-мыльные принадлежности. Мы поднялись на чердак.

— Ким, не понимаю, зачем ты попросил одежду? У нас же есть своя запасная.

Нога еще побаливала. Тем не менее я решила не ругаться с напарником. Пока. Пусть сначала объяснится.

— А зачем в кондитерской «Сладкая жизнь» на день бесплатной раздачи сладостей ты воспользовалась одним и тем же купоном и получила две тянучки? Хотя правила гласили: один купон — одна конфета? Ты сжульничала.

— Я не жульничала! — праведно возмутилась я. — Просто забыла вернуть старый купон.

— Разумеется. Как и я — просто забыл о запасной одежде.

— Жулик. И жадина, — заключила я.

— Кто бы говорил. И, к твоему сведению, это не жадность, а дальновидность.

— Ну-ну.

Я принялась обиженно перебирать сумку. В спорах с Кимом я всегда проигрывала. Мои аргументы он направлял против меня, добивая несметным числом умозаключений. Споры явно не моя сильная сторона. Ах, сила, сила. С каким превеликим удовольствием я бы намылила Киму шею. Но, увы, у него есть мозги, чтобы не попадаться на мои кулаки. Я вытащила из клетки Шнурика. К шерсти хорька присохли комки земли, свитер выглядел пожеванным.

— Хм, может, Шнурика тоже помыть?

— Удачи, — иронично пожелал Ким.

Насмешка вполне объяснима. Шнурик и вода несовместимы друг с другом. Купание хорька — игра в последнего героя. Вернуться живым — подвиг. Невредимым — утопия.

Последний раз друг помогал мне в этом гиблом деле. Позже нам потребовалось немалое количество йода и бинтов: хорек боролся за право вести чумазую жизнь самоотверженно.

— Все готово! — раздался голос снизу.

— Кто первый в душ, ой, то есть в тазик?

— Я, — тотчас отозвался парень.

— Эй, а разве дамы не вперед? — спускаясь за Кимом по лестнице, возмутилась я.

— Не вижу здесь ни одной дамы, — невозмутимо ответил он.

От возмущения я пропустила ступеньку и плюхнулась на пол. Шнурик, воспользовавшись суматохой, выскользнул из рук и подло вцепился в ухо. Взвыв, я стала отдирать хорька. Парень тем временем спокойно проскользнул в купальный чулан. Сумев отцепить хорька, я зло посмотрела в сторону закрытой двери. Тоже мне друг!

— Быть может, вы, госпожа гренадер, пока одежду посмотрите? Я принес кое-какое барахлишко. Не стесняйтесь, выбирайте, — щедро сказал хозяин лавки, вытряхивая вещи на прилавок. Я косо глянула на кучу шмоток.

— Подержите.

Мужчина осторожно взял хорька. В знак приветствия Шнурик клацнул зубами в сантиметре от его носа.

Вещички, прямо сказать, не первой свежести. Но я откопала довольно приличное темно-синее платье местного стиля с широким подолом. Спереди под горло уходила ярко-красная шнуровка.

— Это вроде ничего. Сколько стоит?

— Да ни сколько! Давно оно у меня впустую валялось и пылилось. Вы только сделаете одолжение, забрав его, — отмахнулся хозяин.

Я вновь взглянула на вещи — поношенные и не в моем стиле, но на халяву, как говорится, и уксус сладок.

— Спасибо. Надеюсь, придется впору, — прикладывая к себе платье, сказала я.

— Вроде ваш размер.

— Угу, главное чтобы, в груди сошлось.

— Кхе-кхе, да, пожалуй, — согласился мужчина, смущенно отведя глаза. Позади раздался скрип двери.